– Опять – Сильвестр… А вдруг, Алексей, он при неудаче похода скажет, что господь прогневался на отправившего войско короля?.. Даже если Вишневецкий придет Даниле на помощь, даже если удастся испугать хана, только ведь там в его логове ввсе равно не удержаться… Мне не победа даже нужна над ханом, мне нужен вечный мир с королем, чтобы он не вмешался на стороне магистра в Ливонскую войну… Ты меня понял, Алексей?..

– Понял, государь, будет тебе и вечный мир и невмешательство короля в войну Ливонскую…

– Твоими бы устами да мед пить, Алексей…

– Считай, что они в меду… Так, добро или как?..

Иван тяжело вздохнул и сказал:

– Пусть будет добро… Только если взялся за гуж, тогда уж не говори, что не дюж, Алексей Адашев… Так и брату твоему накажу…

На следующий день царь ответил послу Тишкевичу для короля Сигизмунда Августа:

– Надеюсь на вечный мир с королем и его благоразумие в сношениях с ливонским магистром… Ливонцы, извечные наши данники, церкви Божьи разорили… Образа Божьи поругали… И нам в наших данях не исправились… За такие свои дела от нас наказанье и приняли… Сумеют исправиться перед Богом и своим челобитьем наш гнев утолить, тогда мы их и пожалуем…

С тем и уехал королевский посол… Царь же, зная, что московские ратные люди плавали по Днепру и иногда, воюя с крымчаками, переходили на западную литовскую сторону, решил предупредить жалобы и претензии короля на ратников царевых и сторожей, стоящих по Днепру. Иван, все же надеясь на успешный результат, обещанный Алексеем Адашевым, на долгожданное заключение вечного мира через победный поход его брата против хана в обход султана распорядился послать своего посла Ивова к королю с исчислением обиды, нанесенные литовцами купцам московским и порубежникам. Готов был Иван переступить через свои обиды, лишь бы литовские и польские войска не пришли на помощь ливонскому магистру – когда царю выпадет случай успешно начать новый прорыв к Балтийскому морю…

«Только как бы поиски вечного мира с королем не привели к обратному результату – разрыву перемирной грамоты до 1562 года?.. – думал царь, отсылая посла Иова к королю и подбадривая Адашева с его «широкой задумкой». – …Удастся ли его задумка?.. Не ошибется же он с Сильвестром?.. Иная ошибка хуже измены с предательством… Не хочу думать об измене… Не хочу…»

<p>11. Знамение Богородицы – взятие Нарвы</p>

Отпустив послов литовских, ждал царь полов ливонских, мучась в предположениях. Опустошение и унижении Ливонии, произведенное разноплеменным войском Шаха-Али на земле рыцарского ордена, должно было напомнить о страшной безжалостной ледяной лавине Батыева нашествия. Иван хотел выбить из равновесия погрязших в роскоши и разврате ливонцев, наслав на них эту ледяную лавину под началом толстого татарского царевича. Пусть изнеженные ливонцы содрогаются только от одной мысли, что за их грехи пьянства, тяги к роскоши и разврату на их земли ледяной лавиной накатила полудикая орда с жестокого востока и, разорив все и опустошив, тут же отхлынула, чтобы снова накатить – опустошая и разоряя еще страшнее. Стихии бесполезно сопротивляться…

Иван знал, что после отката его разноплеменного войска в Вендене собрался сейм, где ливонские вельможи долго рассуждали о мерах спасения, напуганные ужасом, творимым лавиной царева войска, и всесильным могуществом московского царя. Напуганные ливонские вельможи даже побоялись воспользоваться союзом с Литвой и Польшей, чтобы выступить совместно против Москвы. В конце концов после долгих прений положено было умилостивить царя: выслать посла в Москву с откупным…

В ожидании послов воеводы выполняли царев приказ прекратить все военные действия во время Великого Поста – до Пасхи, 24 апреля. Татары, мордва, черемисы черкесы жили своей жизнью, а благочестивые русские во время Великого Поста спокойно говели и молились в своей крепости Ивана-города, отделяемом рекой от ливонской Нарвы. Однако, отошедшие от уставов веры праотцев и обращенные в лютеранство ливонские жители Нарвы совсем не считали за грех заниматься обжорством и пьянством. Разгоряченные алкоголем и, чувствуя себя в безопасности за толстыми каменными стенами Нарвы, лихие лютеране по пьяни принялись стрелять по русским из пушек. Тамошние воеводы известили о том царя, который велел им обороняться и отвечать огнем на огонь.

Воеводы Ивана-города открыли сильную пальбу по Нарве. Не выдержав недельного постоянного обстрела, бургомистр и ратманы Нарвы, напуганные произведенными разрушениями и многими жертвами своих горожан, приехали в Иван-город со слезной просьбой прекратить обстрел. В Иване-городе были оставлены заложники, а в Москву была снаряжена делегация депутатов, готовая подчиниться воле царя. Перемирие было восстановлено. Губительный обстрел Нарвы до возвращения депутатов был остановлен…