Читаем Царь мышей полностью

Срок, отведенный Анной Сергеевной господину Каширскому, неумолимо подходил к концу. Последние отчаянные попытки выйти в астрал и установить местонахождение объекта Каширский предпринимал, водворившись под высоким ясенем на краю Советского бульвара — где-то он читал, что именно это дерево излучает положительную энергию. Впрочем, если бы ясень принадлежал к «отрицательным» деревьям, это не имело бы существенного значения — Анна Сергеевна, сидевшая неподалеку на лавочке, уже с самым невинным видом поигрывала замочком сумки, в которой, по ее словам, находился ее любимый кинжал.

Каширский плотно прижался спиной к стволу ясеня, зажмурил глаза и, вытянув вперед руки, мысленно погрузился в некие неземные сферы, куда простым смертным путь обычно бывал заказан. И едва только он почувствовал, что контакт с Астралом уже почти установлен, чей-то участливый голос вернул завсегдатая неземных сфер на грешную землю:

— Дяденька, вам нехорошо?

Каширский нехотя открыл глаза — перед ним стоял паренек в шортах и клетчатой рубашке.

— Спасибо, со мной все в порядке, — сдержанно ответил Каширский, хотя внутри его все клокотало. — Пожалуйста, мальчик, оставь меня в покое и иди, куда шел.

— Извините, — вежливо ответил мальчик и пошел, куда шел. То есть вперед по бульвару.

Каширский же вновь закрыл глаза, пытаясь уловить волны ускользающего астрала. И, похоже, на сей раз удачно — его сознание озарил вопль:

— Вася! Дубов!..

С трудом осознав, что этот крик исходит не из астрала, Каширский вновь открыл глаза. И увидел, как мальчуган, только что нарушивший его священнодейства, заоглядывался по сторонам и, найдя кого-то, радостно замахал рукой.

Каширский с гордым видом подошел к Анне Сергеевне:

— Мои усилия не пропали втуне. Вася Дубов — вот он!

— Который? — поднялась со скамейки Глухарева. — Тот или этот?

Как раз в это время через бульвар бежал другой мальчик, чуть пониже ростом, в светлой безрукавке, закатанных брюках и сандалиях на босу ногу. Поверх майки у него болтался фотоаппарат «Смена».

— Тот, который в клетчатой рубашке, — пояснил Каширский.

— Ну что ж, это уже больше, чем ничего, — проворчала Анна Сергеевна, и они с Каширским, немного выждав, не спеша двинулись следом за ребятами.

— Митька, да не ори ты так, — попросил Вася, здороваясь с приятелем. — Я ж пока еще не глухой.

— Давай Машку подождем, — предложил Митька. — Она мне звонила, сказала, что обязательно будет, но чуть опоздает.

— Дамы не опаздывают, — усмехнулся Вася, — они задерживаются.

— Может, мороженого возьмем? — сказал Митя. Как раз навстречу им мороженщица катила на колесиках синюю тележку.

— А у тебя деньги есть?

— Нету. Но я думал, что ты меня угостишь. А я тебя в следующий раз.

Ребята уселись на скамейку и в ожидании Маши завели разговор о всяких пустяках.

Когда Вася просил Митьку кричать потише, он был не совсем прав: Митька вовсе не кричал, просто у него голос был такой. И когда речь зашла о мороженом, Анна Сергеевна слова Митьки услышала очень даже явственно.

— А угостим-ка их пломбиром, — предложила она Каширскому, и ее рука потянулась за вырез платья, где хранилась дежурная скляночка с ядом.

— Обоих? — ужаснулся Каширский.

— Одним больше, одним меньше — какая разница? — хладнокровно отрезала Глухарева.

— Боюсь, дорогая Анна Сергеевна, что мы с вами столкнемся с теми же трудностями, что и эти молодые люди, то есть с дефицитом местных денежных знаков, — как всегда, несколько витиевато высказался Каширский. — Хотя при наличии некоторых способностей данную проблему возможно обойти.

Каширский подпрыгнул и сорвал листок с клена:

— Анна Сергеевна, вы не помните, какие купюры в те годы были зелеными — трех- или пятирублевые?

— Кажется, трешки, — не очень уверенно припомнила Глухарева. — Пятерки были синими. Или нет, наоборот…

— Впрочем, это не столь важно, — перебил Каширский, так как мороженщица, миновав сидящих на скамейке мальчиков, приближалась к нему. Мысленно посылая «установки», будущий Нобелевский лауреат протянул ей листок:

— Пожалуйста, пять «пломбиров», а сдачи не надо.

Продавщица не глядя сунула кленовый листок в карман и, опустив руку в ящик, извлекла пять морозных стаканчиков:

— Только не кушайте все сразу, а то простудитесь.

— Вот это да! — восхитился Митька, от зорких глаз которого не укрылись махинации покупателя. — Ну и жулик!

— Да нет, скорее йог, — возразил Вася, вспомнив странные действия этого гражданина несколько минут назад под ясенем. — Или фокусник из цирка.

Впрочем, Митька с Васей тут же забыли о жуликоватом йоге-фокуснике — на глаза обоих легло по ладони. Ребята оглянулись — за скамейкой стояла их одноклассница Маша, красивая статная девочка с темной косой и в ярком цветастом платье. В Машу были слегка влюблены все мальчишки, не исключая Васи с Митей, и она об этом догадывалась, хотя виду не подавала.

Митька на миг задержал Машину ладонь:

— Ого, какое у тебя колечко! Брильянт или стеклышко?

— Изумруд, — кратко и как будто нехотя ответила Маша. — Ну, пойдемте, что ли?