Читаем Царь мышей полностью

— Итого — шесть человек, — подытожил доктор. — Начнем с Василия Николаича, ведь его деятельность в параллельном мире была наиболее активной. Но двадцать лет назад он был примерно в том же возрасте, что теперь Васятка, так что вряд это как-то связано с ним. — И доктор поставил рядом с именем Дубова знак «минус», хотя совсем вычеркивать не стал.

— Меня смело зачеркивайте, — с грустью улыбнулась Чаликова. — Я в те годы жила в Москве и даже понятия не имела, что есть такой город — Кислоярск.

Серапионыч послушно вычеркнул Чаликову из списка, но так как ручка у него была все-таки не шариковая, а перьевая, то с ее помощью можно было писать с разной степенью нажима. И Надю доктор вычеркнул со слабым нажимом.

— А вот мою кандидатуру прошу взять на заметку, — сказал Серапионыч. И пояснил: — Как раз во время своего первого пребывания в Царь-Городе я сталкивался с таким явлением, как зомби. Это были покойники из нашего мира, которых известный вам Каширский каким-то способом оживлял и переправлял в параллельный мир. Там они послушно помогали ему совершать всякие злодейства, вплоть до убийств. И вот я подумал — а не понадобилось ли Каширскому, или кому-то еще, вербовать себе таких «помощничков» среди мертвецов двадцатилетней давности? А я как раз руковожу заведением, где всегда можно разжиться покойниками…

— Да, но вас-то, доктор, зачем нужно было отправлять в прошлое? — перебила Надя. — Ведь там уже есть один Владлен Серапионыч, и тоже заведующий моргом. Вот с ним бы и договаривались. Хотя после вашей склянкотерапии, боюсь, это будет не так-то просто…

Доктор ничего не ответил, но поставил напротив себя жирный вопросительный знак.

— Пойдем дальше. Кандидат исторических наук баронесса Хелен фон Ачкасофф. В начале восьмидесятых она еще не была ни баронессой, ни кандидатом.

— Кстати, госпожа Хелена всегда проявляла особый интерес ко всяким тайнам, скрытым в былых временах, — оживилась Надя. Но тут же сама себе возразила: — Хотя вообще-то она специализируется в более отдаленных эпохах, чем закат советского застоя.

— Однако есть еще одно обстоятельство, — со своей стороны возразил доктор, — о котором вы вряд ли знаете. В конце восьмидесятых годов в нашем городском архиве случился пожар, и многие ценные документы сгорели. А Хелена как раз тогда вела усиленные поиски по части краеведения и много раз в моем присутствии кручинилась, что ее изыскания заходят в тупик как раз из-за сгоревших бумаг. И как-то раз в шутку сказала, что будь у нее машина времени, то вернулась бы на год назад и более плотно поработала в архиве. На что я ей возразил, что, имея такую машину, она могла бы съездить хоть на сто, хоть на двести лет назад и узнать, как все происходило на самом деле, а не из архивных свидетельств. Им ведь тоже, знаете ли, не всегда можно верить.

— Все так, но ведь сейчас баронесса далеко от Кислоярска, на какой-то конференции, — заметила Чаликова.

— Могла и вернуться, — пожал плечами Серапионыч и обозначил имя баронессы, как и свое, знаком вопроса. — Ну, кто у нас следующий? Майор Селезень. Он же честной отец Александр. Не знаю, как вы, Наденька, но я его в этом раскладе никак не вижу. Дело в том, что в начале восьмидесятых Александр Иваныч оказывал помощь дружественному народу Афганистана, а в Кислоярске появился значительно позже.

Так как ни Чаликова, ни Васятка не возражали, доктор вычеркнул майора Селезня из списка подозреваемых.

— Ну и номер последний — поэт Иван Покровский, — сказал Серапионыч. — Который двадцать лет назад тоже был поэтом, но молодым. Хотя и сейчас не старый. Насколько я понял из его рассказов, в Царь-Городе Иван Покровский если и бывал, то только проездом, а в основном его приключения имели место в Новой Ютландии. Да и как-то я не представляю себе этого служителя муз впутанным в межвременные разборки…

Доктор уже занес ручку, чтобы вычеркнуть Покровского из списка, но этому неожиданно воспротивилась Чаликова:

— Владлен Серапионыч, погодите. Ведь Иван Покровский — единственный известный наследник тех баронов Покровских, что обитали в усадьбе Покровские Ворота. И несколько лет назад усадьба была ему возвращена. А раньше в ней, как вам лучше меня известно, находилось правление колхоза.

— Ну да, разумеется, — доктор подлил себе в кружку горячей воды из чайника, — но какое это имеет отношение…

— Самое прямое! — воскликнула Чаликова. — Есть наследник — надо возвращать. А нет наследника — нет и проблемы.

— Так что же, Надя, вы хотите сказать, что кто-то хочет в прошлом избавиться от Ивана Покровского, чтобы в будущем не отдавать ему усадьбу? — аж вскочил Серапионыч. — Но это же невозможно! Иван жив, я сам его неделю назад видел, и не где-нибудь, а в Покровских Воротах, и разговаривал, как с вами сейчас! Да если каждый начнет лазить в прошлое и вытворять там, что захочет, так это ж вообще будет черт знает что!

— Ну не волнуйтесь, Владлен Серапионыч, это ж я так, в виде предположения, — стала успокаивать Надежда. И вдруг вскочила еще резче, чем доктор, едва не расплескав чай. — Я поняла, в чем дело — Рыжий!