Читаем Царь мышей полностью

— Это он говорил из расчета, что придется уходить от погони. А теперь такое возможно только в одном случае: если князь догадается, что ты — это не ты.

— На этот счет можешь не беспокоиться, — не без горечи усмехнулась Евдокия Даниловна. — Князь всегда обращал на меня внимания не больше, чем на любой другой предмет домашнего обихода. Я была для него лишь вещью, только и всего. Раз полагается, чтобы у градоначальника была жена — вот у него и есть жена. А что я за человек, что меня волнует, что я думаю, что чувствую — ему безразлично. — Княгиня улыбнулась. — Знаешь, Ярослав, мне кажется, что та девица с Бельской слободки вполне могла бы ему заменить меня.

— А какова она собой? — спросил Ярослав.

— Погляди на меня. Я только сегодня так вырядилась, а Акуня каждый день такая. Хотя, когда ее отмыли от белил и румян, то от меня даже не отличишь. Ни дать не взять, никакая не потаскушка, а настоящая княгиня Длиннорукая. Конечно, пока рот не откроет…

— А из тебя, Евдокия Даниловна, могла бы получиться прекрасная потаскушка, — шутливо заметил Ярослав. — Будь я ходоком в Бельскую слободку, то на других тамошних девиц и не глядел бы!

И вдруг Ярослав стремглав бросился на траву, увлекая за собой Евдокию Даниловну.

— Что с тобой? — отбиваясь, проговорила княгиня. — Прямо тут хочешь проверить, какова из меня…

— О чем ты? — удивленно шепнул Ярослав. — Туда лучше погляди. И голову старайся не поднимать.

По реке плыла утлая лодочка. Молодой крепкий парень греб веслами, а пригожая девушка с веночком из ромашек и васильков сидела напротив и, влюбленно глядя на своего спутника, что-то пела приятным низким голосом.

— Счастливые, — вздохнула Евдокия Даниловна. — А с чего ты так перепугался?

— Я решил, что это за мной, — смущенно ответил Ярослав. — Да и как знать — может быть, они вовсе не счастливые влюбленные, а… Нет, я успокоюсь только тогда, когда мы будем на корабле. Не раньше.

— А чего тебе бояться? — возразила княгиня. — Ты ж сам говорил, что тебя все считают покойником.

— Ты их не знаешь, — мрачно ответил Ярослав. — Не дай бог оказаться на их пути. Такие и со дна морского достанут, и из могилы вынут. Ты думаешь, отчего мы тут отдыхаем вместо того, чтобы в Новую Мангазею ехать. Оттого, что в Мангазее слишком многие меня в лицо знают. — Ярослав осторожно вытянул из волос княгини длинную травинку. — Нет, мы туда приедем ближе к вечеру и отправимся прямиком к одному верному человеку. У него собственный дом в лучшей части города, как раз рядом с Христорождественским собором.

— Правда? — обрадовалась Евдокия Даниловна. — Я много слышала об этом храме, но ни разу в нем не бывала.

— Ну вот и побываешь, — улыбнулся Ярослав. — Поставишь свечку святому Николаю, хранителю всех путешественников. А ночью на корабль — и в путь. Хоть вверх по Венде, хоть вниз — только бы подальше. Только бы подальше…

* * *

Первой, кого хозяин и доктор увидели, переступив порог княжеского дома, была Маша. Она чуть не плакала, приговаривая, что ее любимую хозяйку не то подменили, не то заколдовали, не то бесов на нее наслали. А подойдя к княгининой спальне, они услышали из-за дверей столь отборную брань, что даже Длиннорукий, отнюдь не чуждавшийся соленого словца, покраснел, будто красна девица. Серапионыч же воспринимал выходки княгини спокойно, как врач, наблюдающий признаки заболевания.

Князь со всех сил заколотил в дверь:

— Евдокия, кончай бузить, открывай!

— Входи, не закрыто! — откликнулась княгиня, хотя в действительности ее ответ был несколько длиннее, просто если бы мы решились привести его целиком, то в письменном виде большинство слов пришлось бы заменить отточиями, а в звукозаписи — заглушающим писком.

Княгиня встретила мужа и доктора, полулежа на кровати поверх покрывала. На ней было то же темное платье, в котором настоящая Евдокия Даниловна ушла из дома, лишь на голову она водрузила какую-то заморскую шляпку из княгининого гардероба.

Увидев, что князь не один, княгиня чуть смутилась, но тут же вновь «покатила бочки» на супруга:

— Чего зыришься, придурок — жену в первый раз увидел? Тоже мне, блин, градоначальник! Пошел вон, я тебе сказала, и без чарки не возвращайся!

— Ну вот видите, — негромко сказал князь доктору. — И что делать — ума не приложу.

— Да, случай запущенный, но не безнадежный, — глубокомысленно изрек Серапионыч. — Однако прежде всего я должен осмотреть пациентку.

Оставшись наедине с княгиней, доктор непринужденно подсел к ней на кровать:

— Ну, голубушка, на что жалуемся?

— И долго мне еще тут сидеть? — вполголоса спросила «пациентка». — Представляете, что со мной будет, если он поймет, что я — не княгиня?

— Не поймет, — обезоруживающе улыбнулся Серапионыч, — уж об этом я позабочусь. И, собственно, вот о чем я хотел бы с вами поговорить… Да. Почему бы вам не взглянуть на пребывание у князя, как на естественное продолжение вашего вынужденного ремесла?

— Чаво? — разинув рот, княгиня уставилась на доктора.