Читаем Царь мышей полностью

Но, увидев перевороченную карету, все вспомнил. Или почти все.

— Максимилиан, посмотри, на месте ли мешки, — попросил дон Альфонсо. Даже пережив насильственную смерть и чудесное воскрешение, думать он мог об одном — о деле, которое должен был довести до конца.

— Именно мешки они и унесли, — вынужден был огорчить Максимилиан своего господина.

Дон Альфонсо приподнялся на локтях и застонал — но не от боли:

— Позор мне! Предлагал же Дормидонт своих охранников в сопровождение, а я, дурак, на себя понадеялся!

— Полно, сударь, сокрушаться, — охладил Максимилиан его самообличительный пыл. — Давайте лучше решать, как нам теперь быть.

Дон Альфонсо чуть успокоился:

— А и то верно. Что произошло, то произошло. Максимилиан, помоги мне подняться… Благодарю. Скажи, когда эти негодяи… Ну, в общем, они только мешки забрали, или меня тоже обыскивали?

— Я из чащи не очень разглядел, но, по-моему, только карманы вывернули, — ответил возница. — А что?

Дон Альфонсо стал шарить у себя под камзолом и извлек небольшой плоский предмет:

— Слава Богу, хоть сюда не залезли. Это и есть икона Святой Богоматери. Ты знаешь, Максимилиан, что мы, рыцари, люди не очень-то набожные, но я здесь вижу знамение Свыше — то, что именно она уцелела. И мой долг — вернуть ее в Ново-Мангазейский Кафедральный Собор!

— Совершенно с вами согласен, — откликнулся Максимилиан. — Но как это сделать? Ведь злодеи и лошадей угнали.

— Будем возвращаться в терем, — решил дон Альфонсо. — Хотя я не представляю, как смогу посмотреть в глаза Дормидонту, и Дубову, и Васятке — но другого выхода я не вижу… Ты не согласен? — спросил он, вглядевшись в лицо Максимилиана.

— Нет, сударь, отчего же, — возразил возница. — Но осмелюсь сообщить вам, что разбойники ушли туда, — и Максимилиан махнул рукой в ту сторону, откуда они приехали. — Как бы нам снова к ним в лапы не попасть…

— Стало быть, пойдем туда, — указал дон Альфонсо в противоположную сторону. — Хотя бы до большой дороги доберемся. А там кто-нибудь да подвезет.

— Мир не без добрых людей, — не очень уверенно согласился Максимилиан.

— Ну, значит, посмотрим, что эти лиходеи не успели забрать, возьмем, сколько сможем унести — и в путь, — подытожил дон Альфонсо.

— А что еще нам остается? — вздохнул возница.

* * *

Путешественники не зря просили отца Александра отпустить с ними Васятку — его проницательность могла очень пригодиться в деле, ради которого они отправились в экспедицию. Васяткины изыскания на огороде стали наглядным тому подтверждением. А накануне отъезда отец Александр рассказал друзьям о недавнем происшествии, когда Васятка смог не менее ярко продемонстрировать свои способности.

Несколко дней назад, прямо во время утренней службы, в церковь вбежала женщина из соседней с храмом избы. Весь вид ее говорил, что произошло нечто из ряда вон выходящее: платок был сбит куда-то в сторону, а башмаки надеты каждый не на свою ногу.

— Батюшка, выслушайте ее, — тихо сказал Васятка. — По-моему, она увидала у себя в сенях что-то страшное.

— Ну, Васятка, ты уж скажешь, — так же тихо ответил отец Александр, однако же обернулся к женщине: — Давай, Матрена, говори, что стряслось. Только без бабского вопежа, а с чувством, с толком, с расстановкой.

Спокойный уверенный голос подействовал на женщину умиротворяюще, и она смогла приступить к более-менее связному рассказу:

— Вышла это я в сени, у нас там темно, и сразу обо что-то споткнулась, чуть не упала. Дверь отперла, гляжу — а в сенях покойник! Ну, муж тут же побежал в сыскной приказ, а я — к вам!

Когда чуть позже отец Александр спросил у Васятки, как он догадался о сенях, тот лишь скромно пожал плечами:

— Очень просто. По Матрениной одежке сразу видно — она в чем встала, в том и прибежала. Обычно ее муж с утра идет в огород через заднюю дверь, а передними сенями они пользуются, только когда выходят на улицу. Если бы что-то случилась на дворе или на огороде, то они бы уже давно заметили, а ежели перед домом — то с улицы бы народ увидел. Остается одно — сени.

Нечего и говорить, что Васятка и частный детектив Василий Дубов понимали друг друга с полуслова. А иногда и вовсе без слов. Оба изыскателя то и дело выдвигали множество предположений, подкрепляли их убедительными доводами, но придти к какому-то ясному решению не могли. Получалось то, чего как раз хотели избежать: чтобы проверить все версии, пришлось бы разбирать по камешку чуть ли не весь дом и перекапывать чуть не всю округу.

— Нет, Васятка, так у нас дело не пойдет, — в конце концов решил Дубов. — Нужна зацепка. Хоть какая-нибудь, вроде той мангазейской подковы. А у нас ничего нет. Потому предлагаю сесть и подумать концептуально. В смысле, глобально. — Однако сообразив, что Васятке такие ученые слова вряд ли знакомы, сыщик пояснил: — То есть в общем и целом.

Два детектива уселись на крыльце терема. Солнце уже понемногу клонилось к закату, но грело по-летнему. Изрядно упарившийся в своем кафтане Дубов не без зависти поглядывал на Васятку, так и не одевшего рубаху, которая висела у него сложенная на плече.