Читаем Царь Итаки полностью

— Я не знаю, что ты имеешь в виду. У тебя нет исключительного права доступа в мое общество, Одиссей с Итаки. И какое имеет значение, говорю я с тобой или нет?

Итакиец смотрел на нее и понимал: несмотря на весь его ум и хитрость, ей он врать не сможет — и никогда не захочет.

— Это имеет значение, потому что я люблю тебя.

Пенелопа посмотрела на него округлившимися глазами, пораженная таким признанием. Она разглядывала его так, словно впервые видела черты лица, волосы, неуклюжее на вид мускулистое тело. Странные ощущения, которые появились у нее после одевания, теперь немного преобразились. Девушке показалось, что теперь по ее телу разливается какая-то приятная жидкость, которая позволяет забыть обо всем, расслабляет каждый нерв и делает ее ужасающе, пугающе слабой перед Одиссеем. Казалось, звуки в зале стихли, или же их заглушило тяжелое дыхание Одиссея. Свет многочисленных факелов потускнел на фоне зеленых глаз этого человека, смотревших прямо в ее собственные.

Пенелопа хотела его и раньше, но теперь она будто лишилась контроля над своими истинными желаниями. Эмоции стали управлять телом девушки, и самым главным, доминирующим, всепоглощающим оказалось желание быть с Одиссеем и отдать ему все, что так долго оставалось только ее собственным.

— Разве не поэтому ты меня отвергала? — настаивал Одиссей.

Он слегка обнял ее, и девушка не стала сопротивляться. Ладонь и пальцы правой руки раскрыли прорез платья, оказались на изгибе между бедром и талией. При этом прикосновении Пенелопа чуть не обезумела от желания.

— Потому что ты боишься собственной любви ко мне, не так ли? Скажи мне, Пенелопа, скажи это.

— Я не знаю. Да. Да, я хочу тебя…

Когда слова вылетели у нее изо рта, она услышала, как ее кто-то зовет. Голос был резким и полным ярости. Малый Аякс выяснил, что Одиссей его обманул, и в эти минуты проталкивался по большому залу. Его крики привели Пенелопу в отчаяние.

— Я должна идти. Приходи ко мне в комнату сегодня вечером — скоро! Напротив моего окна растет оливковое дерево, по нему можно залезть. Так тебя не увидит стража. Я буду тебя ждать.

Внезапно их нашел Дамастор.

— Малый Аякс знает, что его одурачили. Он жаждет драки.

— Сегодня вечером у меня нет времени на удовлетворение его желания, — ответил Одиссей, наблюдая за тем, как Пенелопа исчезает в толпе. — Она хочет меня. Скажи быстро, Дамастор — ты знаешь оливковое дерево напротив женской половины?..

Серебристая луна как будто спала под тонким покрывалом облаков. Ее наполовину прикрытый глаз освещал кружащиеся в вихре клубы испарений, разносимых по ночному небу. В тусклом свете Одиссей пробирался к искривленному стволу старого дерева и опасно поскользнулся, так как торопился оказаться с женщиной, которую любил. У него кружилась голова от возбуждения и осознания того, что Пенелопа ответила на его любовь. Очень скоро она будет принадлежать ему. Елена, тот маяк, который привел его в Спарту, приз, который вернет ему родину, оказался позабыт.

Одиссей прополз до конца длинной ветки, которая прямо и уверенно указывала на одно из окон на дворцовой стене. Царевич перегнулся к окну, схватился за подоконник, подтянулся, преодолевая проем, а потом рухнул на пол спальни. Он лежал на спине и осматривал простую, но просторную комнату. Над ним маячил высокий потолок, голова оказалась около той части большой кровати, где обычно располагаются ноги. Когда он поднял глаза вверх, то через край свесилось лицо Пенелопы, которая смотрела на него с постели.

— С тобой все в порядке?

— Думаю, да. А разве нет более легкого способа до тебя добраться?

— Боюсь, что нет, — ответила Пенелопа, наблюдая за тем, как Одиссей поднимается на ноги и встанет перед ней. Она села, и платье распахнулось, обнажая ее бедро. — Если, конечно, не хочешь с боем прорываться сквозь стражу.

— Ты того стоишь!

Она откинула голову назад и развязала волосы, они рассыпались у нее по спине. Девушка сделала глубокий вдох, отклонила тело назад и закрыла глаза, снова чувствуя желание, которое охватило ее в большом зале. Спазм чистой похоти прошел от паха до груди, а потом назад, к животу. Желание распространялось до кончиков пальцев рук и ног. Пенелопа нервно опустила руку к поясу на талии, повозилась с узлом и развязала его. Прилипавшее к телу платье распахнулось, обнажились выгнутая спина и ягодицы, а прохладный воздух в освещенной лунным светом комнате свободно прошелся по ее коже.

Пенелопа чувствовала: Одиссей наблюдает за каждым ее движением и, наслаждаясь его вниманием, подняла руку к фибуле на плече. Глаза девушки оставались закрытыми, пока она отстегивала броши на обоих плечах, потом позволила платью соскользнуть по гладкой коже. Открылось ее обнаженное тело. Впервые в жизни она показывала свое тело мужчине, но нервозность и неопытность не могли погасить похоть, бушевавшую внутри.

Пенелопа открыла глаза, легла на кровати и протянула к мужчине руку.

— Иди сюда, Одиссей.

В коридоре внизу под ними Дамастор приблизился к начальнику стражи, который тут же преградил ему путь копьем.