Длинный диалог между Иисусом и Марией в девятнадцатой главе может привести в недоумение тех, кто не знает своей Библии или ее источника. Здесь я предлагаю новую компоновку давних исторических книг. Добавлены истории, основанные на довольно свободной интерпретации неких античных ритуальных икон, захваченных иудеями, когда они отняли Хеврон у «детей Хета», кем бы ни были эти люди. Такой же способ свободной интерпретации — назовем это иконотропией — был принят в Древней Греции для утверждения олимпийских религиозных мифов за счет минойских. Например, история противоестественной связи Пасифаи («та, что блистает для всех») и быка, от которой родился чудовищный Минотавр, по всей вероятности, основывается на иконе священного бракосочетания Миноса, царя Клосса (изображенного с головой быка), и представительницы Богини-Луны, во время которого приносился в жертву бык. Сюжет об овладении Европой («Круглоликой») Зевсом, обернувшимся быком, принадлежит похожей иконе, одна из копий которой была найдена в доэллинистическом захоронении вблизи Мидии. На ней изображена та же богиня верхом на быке. Кстати, вспомним историю Эдипа («Колченогого») и Сфинкс. Он покончил жизнь самоубийством, когда понял, что разгадал ее загадку, в основе которой икона, изображающая хромого царя (Гефеста), влюбленного в Тройственную Богиню Фив и уже убившего своего предшественника Лаэрта. Загадка: «Кто из живых существ утром ходит на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех?» — имеет ответ: человек, который в младенчестве ползает на четвереньках, в зрелости не нуждается а опоре, а в старости ходит с палкой, но на самом деле ее смысл в том, что от колыбели до могилы Тройственная Богиня властвует над мужчиной.

В иконотропии иконы не искажены и не изменены, просто они интерпретированы противоположно первоначальному культу. Обратный процесс интерпретации олимпийских и иудейских мифов в терминах матриархальных мифов, место которых они заняли, приводит к неожиданным результатам. Малоприятная история изнасилования Лота его двумя дочерьми, которая отражает враждебность евреев к моавитянам и аммонитянам, племенам, как известно, происходившим от кровосмесительных союзов, становится совершенно безобидной, если восстановить ее иконографию. Мы увидим хорошо всем знакомую сцену плача Исиды и Нефтиды возле голого Осириса в увитой виноградом беседке, когда у ног обеих ползает по ребенку. История о Лоте и содомитах предполагает ту же старинную икону, с которой Геродот позаимствовал свой иконотропный сюжет о разрушении скифами храма богини любви Астарты в Аскалоне. Он пишет, что «на этих скифов и на их потомство богиня наложила страшное наказание, поразив их всех женской болезнью», то есть гомосексуализмом. Однако икона, скорее всего, изображает законную оргию служителя Сириуса на фоне священных воскурений. Чтобы покончить с содомскими оргиями в Иерусалиме, добрый царь Иосия Иудейский (637–608 гг. до н. э.) — или Хелкия, или Сафан, или кто-то другой из реформаторов — включил во Второзаконие, XXII, запрет мужчинам носить женскую одежду. Соляной столб, в который обратилась Лотова жена, на иконе наверняка был белым обелиском, известным всем алтарем Астарты, а дочь Лота, избитая толпой, — священной блудницей, из тех, что заставили Иосию запретить блудницам вносить плату в дом Господень.

Следует отметить, что многие предположения, высказываемые персонажами, не обязательно исторически обоснованы: например, теория о Золотом Веке и эпохах Феникса, высказанная Симоном, сыном Боефа, или предположение Манефона об основании Иерусалима изгнанными гиксосскими царями, или приписывание всех псалмов царю Соломону. Имеет значение только влияние всех этих предположений на события.

Я искренне благодарен моему другу и соседу Иошуа Подро, который помогал мне критикой и советами по иудео-арамейской истории, а также моей племяннице Салли Грейвз, которая делала то же самое, но только относительно греко-римской истории. Мне не удалось бы завершить мою работу без их поддержки. Также выражаю благодарность доктору Джорджу Симону за его замечания, относящиеся к физиологии в рассказе о Страстях Христовых.

Р. Г.

И. Свенцицкая

ЦАРЬ ИИСУС — РОМАН И ИСТОРИЯ

Послесловие