Читаем Царь Иисус полностью

— Что-то ты очень разгорячилась. Хорошо, что дядя Захария тебя не слышит. Он ненавидит всех ироди-тов.

— Почему в Иерусалиме должны были испугаться, когда Антипатра увенчали царской короной?

— Потому что добрый Ирод — опасный Ирод. Твой просвещенный отец Иоаким несколько лет назад сказал это нам с мужем, и с тех пор его слова слишком часто подтверждались. Да, кстати, случилось еще что-нибудь необыкновенное в Иерусалиме?

— Люди рассказывали всякие истории о том, кто что видел или слышал во сне или наяву, но я не придавала этому значения.

— А я придаю. Необыкновенное, реальное оно или придуманное, всегда предшествует кровавым злодеяниям.

— Господь милостив!

Елисавета еще долго не могла успокоиться. Лежа без сна в постели, она вновь и вновь перебирала в памяти разговор с племянницей. Мария сказала, что обручена с Иосифом, и сказала, что, возможно, он не знает и, возможно, ему даже безразлично, где она. Солгала или не солгала? Ее мать Анна никогда не лгала. Она могла не ответить на вопрос, это да, но солгать — никогда. Конечно же, этот выскочка Иосиф не посмел бы плохо обращаться с дочерью Иоакима. Да и щедр он просто до безобразия. Рассказывают, один раз он послал раба следом за гостем, который украл у него серебряную бутыль, чтобы тот дал ему пробку и сказал: «Господин, мой хозяин собирался подарить тебе еще и это». И все же странный выбор. Старый Иоаким очень богат, а Мария его единственная дочь и наследница…

Елисавета размышляла. Неужели Марию кто-то соблазнил, а потом бросил, и первосвященнику пришлось пристраивать ее к старому Иосифу? А Иосиф узнал об обмане после уплаты денег и, не желая воспитывать чужого ребенка, по-тихому вернул ее в Храм? Значит, Анна отправила ее сюда с согласия первосвященника и под охраной раавитов, чтобы избежать скандала? Мария, однако, поклялась, что на ней нет греха. Неужели ее взяли силой?

Тут Елисавета вспомнила, как Мария поначалу сказала, что она замужем. Не только обручена, но и замужем! Это потом она отделила замужество от обручения. Но если женщина замужем, то она не может быть обручена, пока ее замужество не расторгнуто. Что бы это значило? Одно с другим не сходится. Что она говорила о своем обручении с Иосифом? Ничего, кроме того, что первосвященник решил ее с ним обручить.

Елиеавета совсем запуталась и, решив, что утро вечера мудренее, заснула. Авось Мария сама как-нибудь проговорится.

Один за другим пролетели два приятных месяца, а на третий в Аин-Риммон из Иерусалима возвратилась бывшая служанка Елисаветы со своим мужем — Силом из Реховота, которой она очень доверяла. Елиеавета тотчас послала за ней, потому что Силом была еще и умелой повитухой, а женщина, в первый раз рожающая в тридцать шесть лет, должна быть ко всему готова.

Силом вышла замуж за бывшего управляющего имением и привезла из Иерусалима ворох новостей об Иродовом дворце.

— Да, да, моя госпожа, весь город волнуется, и я тоже в отчаянии. Никто не знает, с чего это началось и чем кончится. В последний день, когда мы уезжали, невестка мне сказала: «Плохо все. Мы словно живем среди язычников-парфян, а не в богобоязненном Иерусалиме». Ее легко взволновать, я говорю о моей невестке, но в Иерусалиме почти все так думают. Евнухи еще хуже женщин. Я имею в виду, как они кричат под пыткой. Все-таки у них нет гордости, на то они не мужчины и не женщины.

— Ужасно, моя милая Силом. Но ты мне еще не рассказала, что же все-таки случилось.

— Я сама в точности не знаю и боюсь, как бы меня не наказали по-Соломонову за сплетни. Давай я тебе расскажу, что говорят все. Началось с жены царского брата Фероры, с Иохевед. Ты знаешь, она родом из Ви-фании, и ее отец был бродячим садовником. Сама ничего о ней сказать не могу, но родичи мужа считают ее наихитрющей интриганкой во всем Израиле. «Каким это образом царевич Ферора женился на женщине столь низкого происхождения? — говорит мой муж. — Не иначе, она его приворожила». Что бы там ни было, но она сколотила вокруг себя фарисеев-националистов. Помнишь, как царь Ирод ограбил тех из них, кто отказался поклясться в верности императору? Иохевед тогда аккуратно платила свою долю. Так вот, кое-кто из них, чтобы доставить ей удовольствие, принялел пророчествовать, будто скипетр перейдет от Ирода к Фероре и к ней. Шпионы Ирода тоже не дремали, и царь приказал Фероре развестись с женой, однако он отказался, заявив, что лучше ему умереть. Но хуже всего то, что царица Дорида и Иохевед близкие подруги, а царь Антипатр дружит с царевичем Феророй, который был ему добрым дядей, когда он был еще просто Антипатром. Не обошлось тут и без Саломеи, сестры Ирода, который опять с ней подружился и выдал ее за своего друга, богатого филистимлянина Алекса. (Говорят, он доверенное лицо госпожи Ливии.) Так вот, она доставила Ироду радость, доказав, что пророчества связаны с ожиданием Мессии и прикрывают заговор, в котором замешан царский управляющий Багоас. Ирод взял под стражу всех, кого она назвала.

— Значит, это Ферора должен был стать Мессией?