Читаем Царь Иисус полностью

— Царевич, ты слишком прямолинеен, ибо подвергаешь осуждению не только Авраама и Исаака, но и Иакова, вся жизнь которого состояла из сплошных хитросплетений. Вспомни. Он, не задумываясь, обманул своего старого слепого отца, чтобы получить предназначенное Исаву благословение. И все-таки Иаков стал Израилем, а ты — смелый человек, если не боишься ругать Израиля. Ладно, ты как-никак старший сын царя и должен стать его наследником по праву рождения, не нарушая ни иудейский, ни римский закон, тем более что отец уже благословил тебя и назначил младшим соправителем. К чему же так привередничать? Исав рассердил своего отца женитьбой на чужестранке, а девушка, которую я предлагаю тебе в жены, принадлежит твоему собственному племени, к тому же, только женившись на ней, ты сможешь стать настоящим царем Израиля.

— Симон, ты рассуждаешь довольно здраво, однако от меня не укрылась излишняя горячность, которую ты старательно подавляешь в себе. Признайся, у тебя есть еще причина убеждать меня в необходимости этой женитьбы, кроме желания видеть меня счастливым?

Ничего не отвечая, Симон отпил вина из чаши, пригладил бородку.

— Симон, никогда раньше я не видел, чтоб у тебя так сияли глаза. И пальцы у тебя дрожат. Скажи честно, что у тебя на уме? Ты же философ. Ты строишь свою жизнь в строгом соответствии с философскими принципами. И хоть пытаешься держать надежду и радость, словно резвых скакунов, в узде, они грызут удила и встают на дыбы, и пена слетает с их губ.

— Царевич, — дрожащим голосом произнес Симон, — я скажу тебе. Все континенты сходятся в Иерусалиме. Это крепость на перекрестке дорог, по которым идут все известные в истории народы. Иерусалим находится на полпути между Индией и Испанией, холодным Белым морем на севере, где живут оборотни финны, и нестерпимо жаркими пустынями за Понтом на юге, где обезьяноподобные люди противно бьют себя в волосатую грудь. Запад и Восток сходятся здесь. Иерусалим — это центр известного нам мира. Центр пространства. Ты хочешь спросить меня о времени? Египтяне считают, что люди живут восемь тысяч лет, а у них два года — это один наш, значит, Адам родился четыре тысячи лет назад.

— А я слышал, что четвертое тысячелетие закончилось полтора века назад, во времена Иуды Маккавея.

— Иуда ошибся. Сейчас полдень, зенит Адамовой жизни. Заканчивается четвертое тысячелетие, а конец тысячелетия всегда отмечен каким-нибудь великим событием. В конце первого тысячелетия хранитель Книг Енох Совершенный был живым взят Богом на небо. В конце второго Господь заключил завет с Авраамом. В конце третьего царь Соломон с величайшей пышностью праздновал окончание строительства Первого Храма, и в то время Господь одаривал его явными знаками своей благосклонности. Ах, царевич, неужели твое сердце не бьется сильнее в ожидании того, что Господь в своей щедрости приготовил для конца нашего четвертого тысячелетия в нашем доме на полдороге судьбы? Адам рожден без греха. Хранитель Книг Енох прожил жизнь без греха. Авраам покорялся Богу, ни разу не подвергнув сомнению свою веру в Него. Соломон, когда Господь спросил его во сне, чего бы ему больше всего хотелось, выбрал мудрость. Все эти люди считаются патриархами нашего народа, и все пни принадлежат одному роду. А что, если четвертое тысячелетие закончится появлением царя, который сочетает в себе все добрые качества своих предшест-шмшиков: будет рожден без греха, как Адам, прожи-Ж'т жизнь без греха, как Енох, будет верить, как Авра-и м, и будет мудрым, как Соломон?

Лнтипатр недоверчиво усмехнулся:

— Я никогда не слышал, сын Боефа, чтобы ты так унлекательно рассказывал о тысячелетиях. И я не мпаю, что ответить тебе, разве что спрошу: «А где Моисей?» Ведь Моисей не принадлежит к роду остальных патриархов, и все-таки никто не станет отрицать, что он равен им, а ведь ни его рождение, ни смерть, ни какое другое событие в его жизни не приходятся на конец тысячелетия. И где патриарх Ной, с которого на самом деле началась новая эпоха?