— Не волнуйтесь, — успокоила ее Алекс. — Это неважно.

— Он написал: пусть тот, кто найдет записку, отнесет ее жене и расскажет, что произошло, — что его сослали. Карл просил передать, что любит меня. — Жужи достала носовой платок и вытерла слезы. — Больше известий от него не было. Никогда.

Алекс пошла в кухню и принесла Жужи стакан воды. Подала ей и осталась стоять рядом, пока та успокоилась.

— Я надеялась, что его отпустят, — продолжала Жужи. — Но он не пришел. А потом коммунисты отобрали у меня фабрику. Отобрали все. Мне еще повезло, что осталась хоть эта квартира. Вот все, что у меня теперь есть.

Зазвонил телефон. Жужи еле встала, чтобы подойти к нему.

— Видите, что со мной сделали фашисты? — Она похромала к телефону.

Пока Жужи разговаривала, Алекс думала о том, как, должно быть, страдала эта женщина и о скольком она умолчала. Алекс вспомнился видеофильм в музее Анны Франк: там были показаны мучения и страдания, голод и бесчеловечные фашистские эксперименты на узниках концлагерей.

Жужи несколько раз повторила «Servus»[48] и повесила трубку.

Алекс помогла ей снова устроиться в кресле. «Если у меня когда-нибудь будут деньги, — сказала она себе, — эта женщина тоже их получит, чтобы иметь достойный дом и хорошее медицинское обслуживание».

— То, что они сделали — ужасно, — пожаловалась Жужи, возвращаясь в свое кресло.

— Кто сделал?

— Нацисты. Разве не за этим вы пришли? Вы ведь хотели узнать, что случилось с Коганами?

— Да, именно. — Сердце Алекс ухнуло вниз. — Я лишь хотела спросить…

— Это случилось в конце войны, прямо перед вступлением русских в Будапешт. Аладар Коган оказался в числе первых расстрелянных. Их вытаскивали ночью из постели, вели к реке и расстреливали. Я слышала, его жене Каталине удалось за деньги договориться с каким-то фашистским офицером, который пообещал доставить их в Румынию в целости и сохранности. Знаете, тогда евреям там было безопасно. — Жужи подалась вперед и посмотрела Алекс прямо в глаза. — Но ее обманули.

— Как?

— Ее и еще несколько семей. Они дали нацистам взятку, чтобы им позволили уехать в Румынию. Русские уже наступали, поэтому всем хотелось денег — даже немецким солдатам. — Она перевела дух. — Блауэры сели в поезд, кстати обычный поезд. Немцы сказали, что он едет в Бухарест, что все будут на месте через двенадцать часов. — Жужи помолчала. — Но знаете, что сделали эти нацистские свиньи? Офицеры, пообещав помощь, забрали все деньги и направили состав в восточную часть Венгрии, в лес и… — голос Жужи дрогнул, — убили всех.

— О Боже!

Жужи откинулась на спинку кресла.

— К счастью, девочка была уже там.

— Какая девочка? — Алекс едва не кричала. — Где?

— Младшая дочь. Она была уже в Румынии.

— Девочка пережила войну?

— Магда. Чудесная девушка, совсем юная. Я как-то видела ее. В этой самой квартире, уже после того, как русские отобрали фабрику у мужа и отправили его в Россию. — Жужи достала свой платочек. — Больше я о нем не слышала.

— А Магда до сих пор жива? Вы знаете, где ее найти?

— Последнее, что я слышала, — она собиралась уезжать в Америку. Она пришла сюда, сказала, что хочет поговорить с моим мужем. Ей нужны были деньги, чтобы бежать отсюда. Но Карла уже увели русские. Я ей ничем не могла помочь. Коммунисты обобрали меня до нитки.

Алекс подалась вперед.

— Так она уехала в Штаты?

Жужи покачала головой.

— Не знаю. Больше я о ней ничего не слышала.

— И нет никого, кто мог бы знать? Какого-нибудь друга семьи?

Жужи чуть махнула рукой.

— Уверена — больше никого нет.

Ее глаза наполнились слезами.

Глава 18

Цюрих

Вторник, вечер

Когда самолет Алекс приземлился в Цюрихе, солнце уже садилось. Ей казалось, что это был самый длинный день в ее жизни, — и он еще не закончился.

Она попыталась дозвониться до Руди из аэропорта, но, как и в прошлый раз, ни один телефон не отвечал. Алекс решила не оставлять сообщений на автоответчике: информация была слишком важной.

Едва добравшись до своего номера в «Велленберге», Алекс включила в сеть свой ноутбук. Только она запустила машину, раздался стук в дверь.

— Открой! Это я, Руди.

— Вы никогда не поверите, что я узнала, — сразу выпалила Алекс, открыв дверь. — Осталась дочь, которая…

— Подожди. — Руди втолкнул ее внутрь. — Мало ли кто может услышать.

Он тщательно закрыл за собой дверь.

— Так что ты узнала?

— У Коганов была дочь по имени Магда. И, по-видимому, она пережила войну. Она была в Румынии, но я не уверена…

— Она подписала формуляр? Теперь у нас есть доступ к счету?

— Не спешите. — Алекс вновь села за компьютер. — Я пока ее не нашла. Когда ее видели в последний раз, она собиралась в Америку.

— Отлично, нам нужно ее найти. — Руди последовал за Алекс к столу. — Необходим человек, который дал бы нам законный доступ к счету.

— Перед отлетом из Будапешта я уже искала имя Магды Коган, но, как и в случае с Аладаром Коганом, не обнаружила никаких упоминаний в Сети.