Марко осторожно приобнял Алекс, и они пошли вдоль канала к цветочному рынку.

— Что вы праздновали? — спросил он. — Кажется, вы здорово повеселились.

— У нас девичник. — Алекс прижалась к нему, когда он обнял ее.

Группа пьяных голландских подростков, спотыкаясь, приближалась к ним. Они ели сосиски, пили пиво и громко смеялись. Марко — спокойно, без напряжения — стал между ними и Алекс, уводя ее в безопасное место. Его рука была крепкой, теплой и надежной.

— Спасибо, — улыбнулась ему Алекс. — Кажется, ты знаешь, что делаешь.

— К счастью, еще в колледже я был инструктором по карате. Но теперь с этим покончено. Я собираюсь начать работать в Итамарати, как отец. Это дипломатическое ведомство, как ваш государственный департамент. Эй! Посмотри туда! — Он указал на старый кинотеатр в стиле ар деко. — Бьюсь об заклад, она именно сюда бегала смотреть кино.

— Кто?

— Анна Франк. Помнишь снимки кинозвезд, которые она приколола к стене? — Он подвел Алекс ближе к кинотеатру. — Удивительно, правда? Еще один кусочек ее жизни прямо здесь, в центре города.

Марко коснулся рукой даты, выгравированной на бетонном фундаменте у центрального входа: 1931.

— Спорим, она наверняка стояла на этих самых ступеньках?

Разноцветные огни кинотеатра мягкими пастельными бликами ложились на его лицо.

— Только представь, может быть, они с сестрой ходили сюда по субботам смотреть кино. Еще до войны, до того, как нацисты вторглись в Голландию и депортировали всех евреев.

« Что, если такое произошло и с людьми, которые открыли счет в Цюрихе? — задала себе вопрос Алекс. — Может, поэтому их не удалось разыскать после войны?»

Ей вспомнился пренебрежительный тон, каким говорил о них Охснер: «В обязанности швейцарского банкира не входит во все вмешиваться и совать нос в личные дела клиента. Наша обязанность — дисциплинированно хранить их имущество, пока не объявится владелец. Вот в чем суть тайны банковского вклада в Швейцарии».

— Слушай, давай я тебе что-то покажу. Тебе понравится. — Марко медленно повел Алекс через пустой цветочный рынок. Тысячи увядших тюльпанов кучами валялись возле закрытых палаток. Некоторые плавали в канале. Алекс глубоко вдохнула, вбирая аромат цветов и свежий соленый воздух.

Они добрались до конца рынка, подошли к ограде у широкого канала. Крошечные желтые огоньки вдоль арок мостов отражались в темной воде.

— Знаешь, ты выглядела сегодня там потрясающе.

— Где там? — спросила Алекс.

— В доме-музее Анны Франк. Я наблюдал за тобой. Ты была такой… растроганной.

— А как можно иначе?

— Не всех это трогает. — Марко положил руку ей на спину и нежно погладил. — Ты не такая, как они. Я только начал узнавать тебя, но мне нравится то, что я вижу.

— Спасибо. Мне тоже. — Алекс подняла глаза на Марко. Его ресницы отбрасывали на щеки длинные тени. Он казался таким спокойным и надежным. Она опустила глаза на их слившиеся в одно целое силуэты, которые отражались в воде вместе с сотнями крошечных огоньков.

— Ты когда-нибудь бывала в Австралии? — спросил Марко.

— Нет. А ты?

Марко утвердительно кивнул.

— Знаешь, австралийские аборигены верят, что землю создали мечты.

— Как это?

— Они верят, что мир состоит из мечты. Всякий раз, когда ты мечтаешь, ты создаешь частичку мира, в котором мы живем.

— Звучит мило.

— О чем тымечтаешь?

Алекс не нужно было долго раздумывать.

— Сначала я бы расплатилась со своими долгами. А потом я бы…

— Ты можешь иметь все, что пожелаешь, и просишь денег?

— Ты прав, — улыбнулась Алекс. — Следует пожелать чего-то более важного. Но… по правда говоря… я больше не уверена в том, чего именно хочу.

— А что, если положить конец ненависти и предубеждениям? После того, что мы сегодня увидели…

— Отлично.

— А насчет вот этого?

— Чего?

— Чтобы стоять здесь, у каналов Амстердама, — с тобой.

Он наклонился и поцеловал ее.

— Вкусно. — Он поцеловал ее снова.

« Дай себе волю, — сказала себе Алекс. — Не сдерживай себя».

Марко взял ее за руку и не спеша повел к выходу, вниз по узкой, вымощенной булыжником улочке, вдоль каналов, через пустынные площади Амстердама.

Алекс ничего не сказала, когда они прошли мимо дома Нэн и Сьюзан. Вышли на Лейдзеплейн — площадь, где они с Нэн вчера ждали Сьюзан. Марко указал жестом на богато украшенное каменное здание в дальнем конце площади.

— Там моя гостиница. — Он кивнул на угловое окно с балконом. — Вон там, видишь? Мой номер.

— Отсюда кажется, что он огромный.

— Он такой и есть.

— Видел бы ты, где сплю я! Сегодня утром я проснулась от крика плачущего младенца и запаха грязных пеленок.

Глава 11

Амстердам

Воскресенье, ближе к вечеру