Агельтруда была довольна исходом дела. Ламберт, преодолев свои эмоции, претерпев муки христианина, чьи чувства были явно задеты, тем не менее, здраво оценил все позитивные моменты свершившегося в Риме. Он также по достоинству и с сыновней нежностью оценил заботы своей матери, которая взяла на себя все, как бы это сейчас сказали, репутационные издержки от суда над Формозом, отправив его, Ламберта, подальше от Рима, чтобы ни в коем случае любовь итальянцев к молодому императору не была поколеблена. Поездка в Милан была для нее, конечно, той самой пресловутой ложкой дегтя, но отказаться или переложить эту миссию на второго своего сына Гвидо она не могла. Майнфред Миланский был тот еще жук, хитрый и корыстный, и визит туда одного лишь Гвидо мог бы закончиться для Сполето в буквальном смысле слишком дорого. У Агельтруды же к Майнфреду был особый счет, интерес который к ней питал миланский граф к тому времени давным-давно испарился, а посему, и, быть может, в первую очередь благодаря этому, между ними уже долгие годы существовала глухая ненависть, окончательно оформившаяся во время войн ее мужа, Гвидо Сполетского, с Беренгарием Фриульским. Свою ненависть она распространила и на сына Майнфреда, Гуго, в котором, однако, души не чаял Ламберт.

Императорское, сиречь сполетское войско, пришлось разделить на две части. Оставив на попечение своему младшему сыну сполетские и беневентские дела, герцогиня Агельтруда в начале марта, когда, наконец, начали стихать несносные дожди, отправилась на север, дабы склонить миланского графа к миру. С ней ушло около тысячи воинов – по мнению Ламберта, в качестве охраны, по мнению же более опытной Агельтруды, на случай, если старый Майнфред не одобрит ее мирных инициатив. Ламберт в эти же дни, с сопоставимым по численности отрядом, вошел в Рим к вящему неудовольствию Стефана. Их встреча, по обычаю того времени, состоялась на ступенях базилики Святого Петра, где Стефан встретил Ламберта, сидя в одиночестве на небольшом кресле. После довольно холодного приветствия и совместной молитвы, Ламберт со свитой разместился в башне Адриана⁹⁸, войско же его нашло приют за стенами Аврелия на Нероновом поле.

В течение марта молодой император, оставив в стороне все уготованные ему развлечения, предложенные знатью Рима, принимал участие в утверждении принятых Формозом назначений среди префектуры и духовенства города. Кровь в жилах Стефана все эти дни редко опускалась ниже точки кипения – дотошный и независимый император убедил синод оставить в силе почти все решения Формоза, за исключением возложения сана епископа Ананьи на самого Стефана и сана епископа Чере на Сергия. Относительно Стефана возражений быть не могло, в противном случае избрание Стефана римским папой могло быть опротестовано, так как, согласно уже упоминавшимся церковным правилам, епископ не мог переходить с одной кафедры на другую. Решение же о снятии епископского сана с Сергия было принято после всеобщего давления на императора и со стороны сполетской партии, и со стороны римского патрициата и, в довершение всего, подкреплялось также слезным письмом Агельтруды, буквально умолявшей Ламберта оставить Сергию шанс в будущем также стать наместником Святого Петра, если, волею Небес, папа Стефан покинет сей мир, и Сполето вновь потребуется верный защитник его интересов. Последней волной спора между императором и папой стал вопрос о рукоположении в сан кардинала церкви Святого Дамасия римлянина Христофора, которого многие считали опасным карьеристом от Церкви, сумевшим охмурить даже повидавшего виды Формоза. Ламберт к этому моменту посчитал свою миссию вполне успешной, и посему последняя схватка осталась за Стефаном, а кардинальская сутана за Христофором.

Раздражение же папы Стефана присутствием Ламберта и его постоянным вторжением в дела Рима объяснялись просто – он не дал Стефану достичь главной цели, а именно окончательно разгромить формозианскую партию в высшем духовенстве Италии. Весь свой гнев от общения с молодым императором Стефан изливал на своих безмолвных слуг, причем несколько раз дело доходило даже до «святейшего» рукоприкладства и нам неизвестны случаи чудесного исцеления после данных процедур. Самому же Ламберту Стефан, в конце концов, все же нашел способ отомстить – император так и не получил в эти дни согласия римского папы на свой брак с Гизелой, дочерью Беренгария Фриульского.

Эпизод 18. 1650-й год с даты основания Рима, 11-й год правления базилевса Льва Мудрого, 5-й год правления франкского императора Ламберта (апрель 897 года от Рождества Христова)