Читаем Трудно быть взрослой полностью

Судьба приготовила ей ещё одно испытание. Как-то утром она нашла под дверью телеграмму: "Буду проездом Москве встречай Галя". Пришлось затягиваться в инквизиторский корсет, все три дня, пока сестра жила с ней, быть в напряжении, уходить утром якобы на телеграф и вообще поминутно лгать. Когда Галя укатила на юг, Лена отлеживалась на постели весь день и, прислушиваясь к звонким голосам абитуриентов в коридоре, молила:

- Скорей бы, скорей!..

9

В последние дни на неё начало давить одиночество.

Особенно по вечерам, когда зной первых августовских дней растворялся и город расправлял плечи, она, накинув халатик, часами сидела на подоконнике раскрытого окна. Внизу весело играли в волейбол, кричали жизнерадостные люди, а потом, когда темнело, гуляли парочки, доносился звон гитары, тихий говор, смех и даже, как ей казалось, - звуки поцелуев, заставлявшие её вздрагивать. В переносице щекотало, и от подступавших слёз начиналась резь в глазах. Позже, ночью, от одиночества сжимал сердце страх, и она вынуждена была включать и свет, и магнитофон.

В один из вечеров, в субботу, она шла из столовой, заметила афишу и поразилась названию фильма - "Не крадите моего ребёнка!" Киноконцертный зал был здесь же, рядом со столовой, и она торопливо купила билет. Фильм оказался американским. Юную красивую девушку, прикинувшись влюблённым и влюбив её в себя, соблазняет по поручению какой-то фирмы парень. Ребёнок, который должен родиться, уже продан за большие деньги богатому бездетному семейству. Всё это раскрывается, и молодая мать отчаянно борется за своего ребёнка...

Лена, затаив дыхание, смотрела на экран: "Почему она не возненавидела этого ребёнка? Ведь парня-то она до отвращения возненавидела. А ребёнок же от него... Надумали? Я-то ненавижу обоих... Обоих? Да! Да!" Лена старалась почувствовать свою ненависть и, когда представляла усы Стаса, передёргивалась, но, как ни старалась, она никак не могла представить реально своего ребёнка... "Ненавижу я его или нет?"

Он начинал уже шевелиться, нет-нет и толкнётся мягко, но настойчиво. И каждый раз Лена замирала - началось?

Однажды она лежала, листая какую-то книгу, и вдруг вспомнила о сумке. ещё тогда, продумывая свой план, она наметила и сумку, и совок, и даже вокзал, с которого поедет - с Казанского, потому что ездила по этой дороге и запомнила густой лес сразу за городом. Она всё это наметила, а вот сумку до сих пор не приготовила. Лена потыкалась по углам, сознавая, что зря - у неё кроме чемодана и портфеля ничего не было. Пришлось затягиваться и тащиться в магазин. Там она как-то деловито и не торопясь выбрала клеенчатую вместительную сумку и неожиданно, в последний момент, ещё и огромный целлофановый пакет.

Дома разделась, устелила зачем-то дно сумки газетой, положила туда железный лопатообразный мусорный совок и целлофан. А потом посмотрела на эту приготовленную деловую сумку, и её начала пробирать дрожь. Она смотрела на страшную сумку, и зубы её противно клацали, и как она ни стискивала челюсти, дробный стук не прекращался. Лена резко запихнула сумку под кровать, закуталась с головой в одеяло, с тоской подумала, что ещё и на постель что-нибудь подстелить придется...

И -- заплакала.

10

Кто-то впился железными когтями в низ живота и начал раздирать её тело.

Сердце остановилось. Был полдень. Лена резиновыми руками с усилием натянула на себя халат ("Зачем, зачем я это делаю?"), вышла, шатаясь, в коридор, и, придерживая живот рукой, вдоль стенки пошла в 315-ю ("Зачем, зачем я это делаю?!. Ведь я не это хотела делать!") и ввалилась туда. Она успела сказать белыми губами вскочившей Лилии Петровне: "Быстрее... Я рожаю...", - закатила глаза и, цепляясь скрюченными пальцами за дверь, осела на пол.

Потом она словно плавала в каком-то вязком тёплом киселе и, изредка выныривая на поверхность, ощущала запах лекарств и смутно видела марлевые повязки на лицах, а вверху - ослепляющий потолок... И всё время была боль...

Она очнулась оттого, что боли нет и услышала странный мяукающий звук, словно где-то вдалеке ехала "скорая помощь" с включенной сиреной.

"Что это? - устало удивилась Лена, и её мягко толкнуло в измученную грудь. - Это же ОН... Жив..."

Она хотела спросить - кто? мальчик? - но глаза её закрылись, и она погрузилась в приятную темную тишину...

"Жив!"

1980 г.