Да, это фикция, но на начальном этапе успеха кто не сделал хоть толику мелких пакостей? Вопреки мнению таллиннского идеалиста – тренера Тарасова, Геннадий Петрович стоял на той мысли, что пустота и есть обязательное условия для творчества. «Твердое, и только твердое может быть в основании каждого дела, – учил тренер Таллиннской школы менеджеров. – Постоянно простукивайте фундамент: если почувствуете пустоту, рано или поздно все сооружение рухнет». – «Ничто не вечно под луной – это раз. В пустоте кроме идей обычно содержится воздух – это два. Как фундамент дышать будет?» В общем, Геннадий допускал легкие финты в начале предприятий. И категорически не сторонился пустот никогда.

Станица Вешенская обрадовалась своему бизнес – инкубатору, как дитя. Вопреки мысли о том, что на Дону правит сельское хозяйство, опрос показал другую картину. Главной проблемой все считали невозможность удобного хранения культурных артефактов. Музейный фонд был закрытым для посетителей, необорудованным и постоянно пополняющимся. По берегам Дона находились множество заповедников времен Большого Ледника, из которых «Галичья гора» была одним из самых известных, но не единственным.

Одним словом, направление инноваций было определено – музейное хранение и сохранение культурного и природного наследия. По ошибке в музей чуть было не записали казачество как таковое, но остатки Круга резко воспротивились: «Аз есмъ!» – и от них отстали. Казачество давно и успешно заведовало бизнесом по охране церковных святынь по всей стране. А информационным поводом к открытию Вешенского бизнес – инкубатора стало согласие продюсеров фильма «Ночь в музее» снять пятую часть именно на Донской земле, родине Михаила Шолохова, здесь, в станице Вешенская.

Первые государственные субсидии на бизнес – инкубаторы поступили исправно. Требовалось продолжать кипучую деятельность. Сибирь и Урал томились в ожидании инноваций. «Только инноваций нам и не хватало», – так президенту России удалось заставить думать о пресловутой Белой Обезьяне буквально каждый регион большой страны. Но материализация идей началась в передовых регионах.

Екатеринбург

– Владилен, твой любимый город?

– Мой любимый город одновременно и нелюбимый. Это Екатеринбург – колыбель русского рока.

– Расскажи.

Суровый город. Мало кто знает, что до 1992 года Свердловск был закрытым военно – промышленным городом, черным дымящим ящиком с богатой внутренней анонимной жизнью. Заходить можно, выходить нельзя.

Собственно, Екатеринбург – имя, которое он обрел в новой России – был условным городом, выражавшим единство только на карте. Население и вообще всяческие людские поселения были живы, поскольку они способствовали жизни заводов – гигантов. От топлива для подводных лодок до железа, руды и металлических конструкций – все производилось здесь, вдалеке от столиц. Из города выпускали только продукцию заводов, но не людей. А надо было в одно как – то обозначить этот производственный район страны, взяли и соединили дорогами и административными границами, взяли и дали ему название. Многие люди же по – прежнему знали, что они – не часть России, а собственность завода.

Новая Россия возвратила центру Урала не только древнее имя, но и порядки – беспощадные, но со смыслом. Именно здесь, а не в Тольятти или во Владивостоке, разворачивались кровавые бои за право дележки пока еще не трупов советских промышленных гигантов, разворовывалось все. И вскоре над всем этим полем битвы встала личность – могучий беспалый великан. Ему в силу амбиций не хотелось рвать и метать за какие – то заводы, пусть и золотые. Ему вздумалось взять и разметать целую Россию. «Россия у меня на первом месте, – говорил он своей жене Наине, – а ты на втором». «Хорошо, что есть второе место», – думала она и поддерживала его во всех начинаниях. Задуманное, как мы знаем с Вами, удалось, к сожалению.

В Екатеринбурге нет озер, только обмелевшие заводские пруды. А если бы озера и были – то были бы нечисты. Все ездят туда, где они есть, по крайней мере. О чистоте в Челябинской области, столице трубопроката, тоже говорить не приходится. Но побег заводского населения от своих бояр – заводов на выходные в соседнюю губернию дает – нет, не уверенность, а всего лишь возможность размять кости. И это в интересах самих заводов, людей, которых становится все меньше и меньше, и их приходится беречь.

Точкой отсчета Екатеринбурга как информационного центра стало цитирование Ельцинской биографии. Затем город прославили «Бакстеры», сильные хваткие креативные пиарщики, и тоже ушли из него выше, к центральным башням Кремля. Сейчас, а особенно в последнее время, город стал самоуправляемым информационным центром, откуда каждый день исходят различные новости – от того, что прорвало водопровод и завалило город снегом до нелепых массовых шествий и убийств студентов. Лишь бы не говорили о том, сколько было вложено в ремонт дорог летом 2010 года.