– Владилен, приедешь на Дубининскую, скажешь «за супербом»… – голос в трубке был знакомым, а номер – нет. «Отец?» – Владилен знал, что на время его работы в «РосПиаре» его будут поддерживать материально, но как именно – пока узнать не доводилось. Было гарантировано: трудоустройство в отличную команду и дополнительные бонусы. Вот, кажется, капнул первый бонус. От папы – так от папы.

– За чем, простите?

– За «Супербом» – тебе понравится. Черный, полный привод, без шильдиков. Давай. Жди дальнейших инструкций, работай.

– Хорошо. – Владилен положил трубку, затем забил номер в «Гугл». Телефон принадлежал компании «Рузские Стимулирующие Лотереи». «Да уж, хорошо стимулируют».

Наутро Владилен припарковал шикарную «Шкоду» (марка, которую он не расслышал, называлась «Super B»). Ее ходовые качества и производимые впечатления достойны отдельного описания. Как оказалось, точно такую же машину водит Геннадий Петрович. В связи с чем в обеденный перерыв Владилену Верой Марковной была прочитана персональная лекция, суть которой сводилась к тому, чтобы не вылететь с работы до окончания испытательного срока, не стоит злить, подкалывать начальство и показывать, что ты умнее (богаче, серьезнее и т. п.). Хотя у Владилена не было назначено никакого испытательного срока, он решил продолжить ездить со следующего дня на метро. «Поздно, поздно мне с «Супербом» – так бы я Веру Марковну в нее еще на той неделе затолкал бы».

Непрочитанная латвийская лекция

Лекции в компании год назад взялись читать друг другу из экономии на сторонние учебные программы. Тем более в компании были люди с таким багажом знаний, за который могли быть дать Нобелевскую премию. Но никогда не дадут. Такие вещи не рассказывают просто так – ими еще вовсю пользуются сильные мира сего.

– Стиций, а Вы на Нобелевскую не хотите выдвинуться?

– Нобелевка – это пиарная премия.

– Вот, наш человек. Зараженный бациллой пиара. – Выкрикнул, занимающий свое место с бокалом ледяного бурбона «Джим Бим» Геннадий Петрович. Этот бурбон был не лучше, а может и похуже шотландского и ирландского виски, но на нем взгляд директора «РосПиара» был остановлен еще в юности. Вообще, любая вещь из обихода или пищи Геннадия Петровича могла быть «похуже, чем известные прямые аналоги» (кондовости маркетинговых исследований засели в голову неисправимо, извини, читатель) – ценой или качеством, неважно – но у нее всегда имелось важное преимущество – связь с прошлым, с воспоминанием. Вот и с бурбоном, всегдашним спутником аристократически – сибаритско – бездельничьего досуга Геннадия Петровича, была связана история из прошлого. Однажды, в модном журнале – «ОМ» или «Птюч» (в разное время они вырывали пальму первенства друг у друга в среде продвинутой молодежи девяностых, – как «Кока – Кола» и «Пепси» – а потом оба с концом эпохи загнулись; главный редактор и создатель «Ома» скрылся за границей, а глава «Птюча» остался в России – о чем это говорит? – О чем – то, да говорит…) – молодой розовощекий, стройный, спортивный, но безденежный Геннадий увидел рекламу «Джим Бима». Четверо разнохарактерных молодых людей сидели за столом без закуски и готовились к дружеской попойке. Геннадий, тогда еще просто Геннадий, без Петровича – или просто Петрович без Геннадия – вырвал страницу и показал ее всем своим тогдашним друзьям. О них еще будет речь. Все убедились и единогласно поддержали Геннадия: «Да, это мы на рекламе». Бурбона в магазинах той среды обитания, где рос Геннадий и его друзья, не было и быть не могло, и в заграничные командировки никто не летал. Да и денег не было. Но клятва была дана: «Заработаем, соберемся и выпьем вместе этого бурбона». Не с тем, чтобы воздать почет проницательному директору по маркетингу «Джим Бима» в России, а может, и с тем… Сколько было дано клятв в юности – кто вспомнит? Бурбон Геннадий начал пить лишь через лет пятнадцать после той первой встречи с ним на страницах модного журнала, и лет семь спустя, как появились деньги и время собираться с друзьями. Случайно, держа ночью путь за город на пикник, в провинциальном супермаркете. И с тех пор так его и пил. Клятва юности, ничего не попишешь.

– Нет, правда, Нобелевку просто так не получишь, – повторил Стиций, знакомый нам по первой части. Ренегат – не ренегат, жертва первой в жизни экспресс – вербовки Геннадия Петровича. Но все равно его с интересом слушали – человек из – за границы. – В этом году, чтобы физики с улицы выиграли Нобелевскую премию, им пришлось опозориться для засветки в Шнобелевской. А так, как говорится, случайных лиц там не бывает – только по росчерку перу пиарщика.

– Так, это что, Стиций, у нас лекция уже началась?

– Все собрались, вижу. Итак, сегодня мы поговорим о нескольких интересных вещах. О мозге, о науке, о науке логики и мужском племени.

– Интересно.

– Да, интересно. – Раздалось в большой переговорной, переоборудованной этим холодным зимним вечером под лекторий.