– Да я так, для проформы спрашиваю. Вот, возьмите. Чай попозже принесу.

– А где мой попутчик? Или попутчица, – поезд тронулся, Геннадий Петрович не терял надежды.

– Не знаю, мне передали, что будет.

– Ладно, несите чай.

Геннадий Петрович быстро застелил постель и откинулся на мягкий валик.

«Вот так бы и ездил каждый день, каждый месяц. В дороге – счастье. А то я уже зарастать мхом начал. Трудно представить, что будет, когда дети пойдут – гигантские объемы времени в топку – посидеть, полежать, в магазин сходить, в садик отвести – кошмар. Время не резиновое, на себя не хватает, а еще на потомство придется жертвовать. Мое дело – сделать его, а дальше сами растите и мне в контрольные сроки показывайте. А если мне Вера Марковна разонравится, просто так уже не разойдешься – с ребенком же. Была б моя воля – я вообще бы наделал детей каждой встречной: сочли бы за счастье. Какое там, ухаживать за детьми – сами, сами…»

– За Вами поухаживать?

Геннадий открыл глаза – в купе стояла проводница, на подносе – еще дымился чай.

– А Вы давно стоите?

– Да нет, только зашла.

Задремал, а она, видимо, проснулась окончательно и решила познакомиться поближе с гражданином из дорогого купе. Тем более что попутчик не шел и не шел… Видимо, опоздал.

– Меня Лена зовут.

«Конечно, женщины вокруг нас и с нами – только те, кого мы реально стоим. Что – то ко мне клеиться в последнее время начали проводницы, продавщицы. Геннадий, ты теряешь в классе! Хотя, чего уж там – жены многих олигархов раньше и были уборщицами, секретаршами, стюардессами… Если задуматься, вообще – то, эти богачи действительно их и стоили, не больше. Зато кем потом стали эти женщины – матерыми волчицами! Вот что значит, попасть под хорошее крыло», – размышлял в полудреме Геннадий Петрович. На часах – почти три ночи. – А почему бы и нет, в конце концов?» Физиология брала свое.

– А меня – Геннадий. – Геннадий встал, снял пиджак и обнял Лену – проводницу за талию.

– Ой, я Вам помешал? – Дверь в купе раскрылась, как всегда неожиданно. – Я еле дошел. У вас нет корвалолу? Сердце что – то прихватило.

В проходе стоял невысокого роста мужичок. «С носом», – как бы сказали в одном советском кинофильме. И в усах. Жевал сигарету.

– Лена, давайте в другой раз. Принесите гражданину лекарства. – Геннадий то ли от стыда, то ли от позднего времени сразу захотел спать. – Вы заходите, располагайтесь.

– Геннадий, – попутчик, как видим, далеко не женщина, протянул могучую сильную руку. Зашел, сел. – У меня, говорю, пока бежал, сердце прихватило. Пока шел из последнего вагона, раз пять перекурил, посидел, но вроде добрался.

«Нормальный ход – сердце у него прихватило, а он – сел – перекурил», – подумал Геннадий Петрович.

– Тезка. Я – Геннадий Петрович.

– А я Васильевич.

– Ладно, утром познакомимся. Я спать. Вы до Воронежа?

– До него, родимого.

– Ну, давай. – Геннадий перешел на «ты», подумал, что с воронежцем – можно, хоть он и постарше, видимо, будет. Отпил чаю, снял брюки, рубашку, носки. Упал и заснул. «Какая она будет, интересно, новая задача?» – вопрос снился ему в различных ассоциативных рядах.

Без вкуса, без цвета или без запаха?

Дальтоники лишены счастья видеть окружающий мир в настоящих красках. Глухие не слышат звуки планеты. Многие не видят не то, что цветных, а и просто обычных снов, даже отрывочных сюжетов. А люди с насморком живут какое – то время без запахов.

Говорят, Наполеона на Бородине лишил победы именно насморк. На самом деле это не так, тем более что Бонапарт в этом сражении победил. Но насморк сорвал не одну бизнес – сделку, лишил множество фирм клиентов, которые из разряда потенциальных так и не стали настоящими. Приходит кто – то с визиткой генерального директора, но сморкается, кашляет и постоянно утирается салфеткой – какое тут доверие? «Пусть сначала платок постирает, а потом другим репутацию пытается отбеливать» – так, видимо, думали потенциальные клиенты, которым не суждено было из – за брезгливости стать клиентами Геннадия Петровича.

Геннадий Петрович часто простывал – простужал нос, и понеслось. Видимо, гороскоп все – таки работал. Рожденным под знаком Стрельца звездные карты пророчили «слабый нос». Геннадий Петрович уже десять лет как моржевал (в основном, в Серебряном Бору, сразу после Владимира Вольфовича лез), но позитивный эффект наблюдался только первые года три от силы. И то, наверное, из – за эффекта «плацебо» – в медицинской терминологии, в социальной психологии этот фокус носил название «самосбывающегося прогноза».