Читаем Троцкий полностью

Суд состоялся только в сентябре 1906 года, когда к правительству вернулась уверенность. Суд был гражданский (это означало, что никому из подсудимых не угрожает смертная казнь) и продолжался несколько недель. Обвиняемых защищала целая армия адвокатов. Аудитория насчитывала около сотни человек. Среди них были и родители Троцкого.

250 свидетелей дали показания о деятельности Совета. Суд получил множество петиций, подписанных десятками тысяч рабочих. Обвиняемые пользовались также благосклонностью широкой общественности. Троцкий вспоминал впоследствии о непрерывном потоке газет, писем, коробок конфет и, особенно, цветов. Прокурор в конце концов отказался от некоторых пунктов обвинения (подстрекательство к всеобщей забастовке и манифестациям) и сосредоточил внимание на единственном вопросе — о вооруженном восстании.

Естественно, что в таких благоприятных условиях зал судебного заседания превратился в идеальную трибуну. Троцкий, который призывал всех обвиняемых держаться тактики полного пренебрежения к суду, получил великолепную возможность использовать процесс для провозглашения своих идей.

В своей речи, которая была подражанием аналогичным речам Маркса и Лассаля после разгрома революции 1848 года, он характеризовал вооруженное восстание как мощную волну, которую революционеры, с их исключительной прозорливостью, могут лишь предвидеть, но не могут сами, по предварительному сговору, вызвать.

Его речь произвела большое впечатление на слушателей.

Сам прокурор поздравил его с блестящим выступлением. Она вызвала такое волнение в зале, что защита вынуждена была просить о перерыве заседания. Во время перерыва Троцкого окружила толпа адвокатов и присутствующих. Отец не сводил с него глаз. Матери, которая сидела рядом с ним, то и дело всхлипывая, казалось, что уважение, которое все оказывают ее сыну, означает, что всё обойдется благополучно.

Приговор действительно снял с Совета обвинение в мятеже. Однако сам Троцкий и 14 других обвиняемых были лишены всех гражданских прав и приговорены к пожизненной ссылке в Сибирь. Из остальных трехсот человек, арестованных вместе с Троцким, 284 были освобождены. Только двое были приговорены к небольшим срокам тюремного заключения.

Многих осужденных сопровождали их семьи. К ним относились в целом снисходительно. Впрочем, вагон сопровождал усиленный жандармский конвой, и приговоренным не сообщали, куда их везут. То и дело их встречали небольшие группы ссыльных, которые приветствовали их революционными песнями и красными знаменами.

Три недели спустя они прибыли в Тобольск, где их ожидал тяжелый удар: оказалось, что местом их назначения был Обдорск, ссыльный поселок за Полярным кругом, в 1000 километрах от железной дороги и в 500 — от телеграфной станции. Дорога в Обдорск шла через необозримые снежные и ледяные пространства, по унылой тундре и тайге, где не было никаких признаков жизни, если не считать одиноких туземных юрт.

Бежать с этапа тоже было трудно. Троцкий был теперь настолько известен, что в случае поимки ему автоматически грозило три года каторжных работ. Кроме того, ссыльные считали делом чести «не подводить» конвоиров побегом с этапа.

Тем не менее в Березове, последнем населенном пункте перед огромным броском за Полярный круг, мысль о побеге все-таки овладела Троцким. Ссыльный врач объяснил ему, как симулировать ишиас. Это давало возможность избежать последнего этапа пути — из Березова в Обдорск. Троцкий мог остаться в березовском госпитале, где наблюдение было не очень строгим. Симуляция ишиаса требовала немалой решимости, но была тем не менее возможной — при условии полного самообладания. Зато она избавляла от ужасного перехода через ледяные безлюдные просторы.

Троцкий решил воспользоваться советом врача. Дружелюбно настроенный крестьянин готов был помочь в организации побега и даже нашел для него проводника, местного пьяницу, который знал дорогу через тундру и мог объясняться на местных языках. Троцкий дал проводнику денег на покупку оленей и мехов, которые нужны были для перехода.

Симуляция ишиаса оказалась успешной. Поскольку считалось очевидным, что недомогание невозможно проверить, а побега в такую пору года не опасались, Троцкий получил в госпитале полную свободу. Когда он «чувствовал себя лучше», ему разрешалось покидать госпиталь на долгие часы.

Побег был назначен на воскресный вечер, когда местное начальство устраивало любительский спектакль. Столкнувшись в антракте с начальником местной полиции, Троцкий сказал ему, что чувствует себя намного лучше. Вскоре он наверное сможет отправиться дальше в Обдорск.