Читаем Тротиловый эквивалент полностью

Медленно проезжаем по дороге. Я представляю себя в роли врагов, смотрю, нет ли чего подозрительного. В этом месте в двадцати метрах от правой обочины расположены чахлые посадки, практически просматриваемые насквозь. Для засады позиция никудышная, спрятаться негде, место кругом открытое, ровное, село – рукой подать. Толстой-Юрт у нас «мирное село», там опорный пункт милиции с «ГБР» (группа быстрого реагирования), которая всегда готова прийти на помощь федералам. В общем, поводов для беспокойства у командира ИРД нет.

«Аглени» установили как раз в этих кустиках. Для фиксации использовали полутораметровые доски, которые прикручивали проволокой. По вектору траектории обрезали ветки, и теперь, если присмотреться, с дороги видна пара едва различимых «окон» в кустах. Я быстро оцениваю ситуацию и прихожу к выводу, что все нормально. Внимание пеших саперов всегда сосредоточено на дороге и обочинах. «Окна» может заметить группа прикрытия, которая крутит головами на сто восемьдесят с задачей своевременно обнаружить засаду. Но если они и заметят «окна», то лишь в ту секунду, когда их «броня» поравняется с посадками под прямым углом. А в этот момент уже будет поздно что-либо предпринимать.

Осматриваю работу второго расчета. Вернее, просто проезжаю мимо этого места, работы не видно. Так и должно быть, тут всего лишь две «ОЗМ-72»8, в паре десятков метров друг от друга. Разведчики, работавшие накануне, выборочно засняли на камеру несколько проходов ИРД, что позволило приблизительно определить среднюю дистанцию между пешими саперами и «броней». С этим расчетом и установили мины.

К месту работы третьего расчета я не еду – это практически на выезде из села, они там на животе ползали, не поднимая головы. Туман все больше рассеивается, кунаки федералов могут заметить и насторожиться. Впрочем, я не особо беспокоюсь за этот участок, там все просто. «ГБР» будет мчаться как иноходец, можно гулять в полный рост, даже без маскировки.

– Все, по домам, – даю я команду по рации.

Две «Нивы» собирают «лишних» людей и уезжают. Результат своей работы они узнают после завершения акции – напомню, это «дипломная». На месте проведения операции остаются следующие единицы боевого порядка: огневая группа (три человека), пара саперов, которые будут последовательно производить подрыв установленных ВУ (взрывных устройств) и «эвакуатор» – джип «Чероки». Все три единицы расположены в разных местах, а джип хорошо замаскирован вне пределов видимости с дороги – моим парням придется очень быстро пробежать стометровку, чтобы добраться до него.

Аскер выбирает место для наблюдательного пункта, метрах в двухстах от дороги, в посадках. Курбан находит перед посадками удобную позицию для съемки и проверяет видеокамеру. Отсюда все будет видно, когда окончательно рассеется туман. Потом можно будет по прямой рвануть к мосту по грунтовке. Там у нас заключительный этап операции. Ну вот, сделали все нормально, осталось только ждать…

***

Около девяти утра туман совсем тает и видимость становится едва ли не стопроцентной. В девять сорок три со стороны Червленной слышится медленно приближающийся шум двигателя «БРДМ» инженерно-разведывательного дозора федералов. То, что это именно ИРД, сомнений нет, четвертый расчет, до времени сидящий в Червленной, уже сообщил о прохождении.

Я наворачиваю на свою подзорную трубу бленду и присаживаюсь за кустарником. У группы прикрытая федералов тоже есть оптика, нельзя допускать с нашей стороны ни малейшей проблесковой активности. Курбан пока тоже не высовывается, снимать начнет по моей команде, за несколько секунд до наступления времени «Ч».

Вскоре я уже могу рассмотреть ИРД федералов. Двигаются в обычном порядке, какого-либо усиления не наблюдаю. Впереди пешая группа: кинолог с собакой, два сапера с допотопными табельными «ИМП» (миноискатели) и средних лет мужчина с укороченным щупом. Судя по всему, это командир, остальные значительно моложе.

Хорошо, ветерок дует от них к нам. Собака не учует раньше времени.

Вообще, собаку жалко. Я мусульманин, а по канонам нашей веры издревле проходит один странный предрассудок: тот, кого укусит собака, не попадет в рай.

Но я всегда любил собак, потому что в них есть настоящее благородство, не присущее многим людям. На такую работу выбирают не абы кого, а самых умных псин, интеллигенцию собачьего народа. У человека всегда есть право отказаться от войны. Не хочешь, не иди. Если офицер – увольняйся к чертовой матери из такой армии, где так мало платят, на гражданке всегда место найдется. Если солдат – откажись и садись на два года «на поселок»9за невыполнение приказа.

Посидишь, но будешь жив и психика не так пострадает (в тюрьме головы не отрезают и животы не вспарывают).