Читаем Тропой легенды полностью

Он очень любил свою бабушку. Она прожила трудную жизнь, до слез простую и тихую, и была для него и матерью и отцом — всем самым дорогим на свете. Сегодня она, наверное, не в первый раз подогревает ему борщ, а он вот сидит над тарелкой и не может есть. Перед глазами все еще мелькают кадры из кинофильма — Орленок с зажатой гранатой в руке, партизаны, бросающиеся с автоматами в атаку. И теперь кусочки картошки и капусты, перепутавшись между собой, словно превратились в гранитные надолбы с колючей проволокой.

— А к нам участковый приходил — товарищ Зарубин, — проговорила Анна Петровна. — Тебя спрашивал.

Поняв, что от объяснений никак не уйти, Федя начал рассказывать:

— Пошли на «Че-Пе», ну, это наши Чистые пруды… Инка и говорит: «Надо поселок Мирный построить». Мы и давай строить. На льдине… Всем хотелось чего-нибудь…

Он смолк, увидев на морщинистом лице бабушки печаль. Слез-то у нее нет, за свою долгую жизнь все выплакала, осталась лишь привычка подносить к глазам высохшую, скрюченную от тяжелой работы руку. Феде стало нестерпимо жаль бабушку. Тихонько встал из-за стола, нежно, как только мог, обнял ее угловатые плечи.

— Не надо, ба. Я исправлюсь. Ведь не поздно мне еще! Хочешь, я тебе что-нибудь расскажу? Вот, например, был такой пионер Валя Котик… — он осекся, догадавшись, что упоминание об Орленке сейчас никак не в его пользу, и переменил тему: — Ребята одной школы клад откопали — оружие! — Федя обвел комнату изучающим взглядом, словно впервые попал сюда, и вдруг встрепенулся: — Ба, кто жил в нашем доме до революции? Может, и тут есть тайник?!

Впервые за весь вечер бабушка улыбнулась.

— Тайник? До Октября тут чиновники жили, небогатые. Снимали комнатушки. Нет, Феденька, клады уже все поразыскали.

— Но ведь пишут же в «Вечерке»! То там, то тут находят. И раскопки эти самые… Ты должна что-нибудь знать!

Немигающие глаза внука устремились в одну точку на потолке, Анна Петровна даже взглянула туда.

— Ба, а у деда не могло быть тайника?

— О господи, — взмолилась бабушка. — Да откуда у него? Ведь ты знаешь, он механиком был, у Михельсона…

— Говори по-современному: на заводе имени Владимира Ильича, — живо поправил внук.

С заводом имени Владимира Ильича он был знаком давно. Еще когда учился в четвертом классе, впервые приехал туда на трамвае и застыл в изумлении. За каменной оградой покрикивали паровозы, гремели какие-то цепи, стучало железо, и густой запах масел приятно щекотал ноздри. Сразу припомнились рассказы бабушки об этом заводе, прочитанное в книгах. Перед взором как бы открылись дали-дальние.

В голове молниеносно родился смелый план. Легко перебросив через забор портфель с учебниками, Федя без труда нашел к нему дорогу. «Если будут ругать, скажу: ребята портфель забросили, полез доставать».

— Стой! Кто таков?

Цепкие пальцы вахтера крепко схватили мальчишку за воротник пальто.

— Прибытков я! — только и смог в первую минуту выдавить из себя Федя.

Вахтер пристально посмотрел на мальчика:

— Положим, что ты — Прибытков. Но зачем же через забор?

— Не положим, а в самом деле Прибытков. Дед мой тут работал, потом отец.

Морщинистое лицо вахтера потеплело в едва приметной улыбке, и он выпустил Федин воротник.

— Так бы сразу и сказал. Значит, ты внучек Анны Петровны? Хорошо. А персонально сюда к кому?

— Ни к кому, просто так…

— Ага, — сообразил вахтер. — Ни к кому — значит, ко мне. Пойдем, пропуска проверять будем!

С тех пор Федя не раз приезжал к заводу, но в цехах так и не побывал…

Видя, как задумался сейчас Федя, бабушка пояснила:

— Когда в четырнадцатом году началась мировая война, деда твоего, Игната Никитича, на фронт мобилизовали. А я с Романом, отцом твоим, осталась. Полгодика ему было. А потом — революция. Какие тут тайники да клады… — она медленно провела ладонью по вискам.

— Вот в Польше, это правда, остался у деда тайник. Ну так это ж далеко, в чужой земле, — Анна Петровна вздохнула, будто бы в знак сочувствия внуку. — Вот подрастешь, дознаешься.

Федя прижался к плечу старушки.

— Ба, все равно расскажи. Пожалуйста… Мне вполне можно доверить самую-самую страшную тайну. Могила!

— Какая там тайна! — устало улыбнулась Анна Петровна. — Давно это было, внучек…

* * *

Деда своего Федя знал лишь по воспоминаниям бабушки да единственной в семье пожелтевшей от времени фотографии. На ней в рост изображена только что повенчавшаяся пара. Низенькая, с широко расставленными большими глазами девушка доверчиво прижалась к парню в косоворотке, которая, казалось, вот-вот лопнет на его широкой груди. Хотя для обоих был радостный день, молодые супруги не улыбались. Словно знали, какая суровая судьба ожидает их в будущем.