Сегодня это свершилось – череда детально продуманных и четко осуществленных уловок увенчалась моим маленьким триумфом. Вчера была суббота и папа, не изменив своему обыкновению, устроил танцевальный вечер, который он с горделивой торжественностью именует балом, длящийся чуть ли не до рассвета и превращающий наш дом в гнездо похоти и разврата. Было порядка тридцати гостей, прибывших строго по парам и не чурающихся самого низменного адюльтера: наши вечера издавна славились на всю округу – еще моя покойная матушка ввела этот обычай, за что и поплатилась.

Ангелика, как обычно, не покидала своей комнаты, с запозданием решив изображать из себя примерную супругу. Разнузданное веселье заполнило весь дом, протянув свои клешни, в первую очередь, в самые укромные его уголки. Грех было не воспользоваться сложившейся суматохой для осуществления своего намерения.

Выскользнув из под руки какого-то потного извращенца, стремящегося во что бы то ни стало запечатлеть своими липкими губами некое подобие поцелуя на моем плече, не признав во мне спьяну отпрыска грозного хозяина, я отправилась на поиски Роберта, который, по моим подсчетам, должен был быть уже достаточно "веселым" для того, чтобы поступиться некоторыми принципами так называемой чести. Я нашла его кружащим в диком танце какую-то расфуфыренную девицу с плотоядно-красными губами, которым та, несомненно, знала применение. Не скрою – я была взбешена. Поэтому, особо не церемонясь, я на правах хозяйки отодвинула девицу в сторону и потащила ошарашенного зятя к выходу из дома, а затем, через сад, прямо на берег. Не думаю, что случившееся затем было для него полной неожиданностью – слишком многое мне сказали его глаза и слишком хорошо я знала его ко мне отношение.

Когда все закончилось и я великодушно отпустила Роберта к гостям, он согласился уйти только под влиянием довода о необходимости сохранять до поры нашу связь в тайне, с чем было не поспорить. Сам же он готов был просидеть у подножия камня до утра, тогда как я возлежала, словно на алтаре, на его твердой, еще теплой, поверхности, наслаждаясь успехом мероприятия. Признаюсь, я была приятно удивлена, поняв, что все это может быть не настолько отталкивающим и лишенным смысла, как со злосчастным конюхом, и даже совсем наоборот…

Весь сегодняшний день я словно летала на крыльях, вдруг выросших у меня за спиной и чувствовала себя неуязвимой. Я осознаю свою власть над Робертом и он это тоже знает. Он был оживлен и открыто улыбался моим шуткам, не делая более тайны из своей ко мне симпатии, и пусть это было не очень осторожно с его стороны – меня это радовало. Из моих записей может показаться, что я считаю мужа моей сестры рохлей и человеком, готовым идти на поводу, но это не так. В нем, без сомнения, есть мужской стержень и сила мысли, даже если до поры дремлющая. Я уверена – Роберт способен на самый решительный поступок и когда-то он это докажет!

Я

Ночной спектакль, режессированный не терпящим противных его воле поступков и полноправно властвующим в пределах дома и его окрестностей духом женщины в сером платье, дал мне новую пищу для размышлений. Мое изначально добровольное затворничество здесь превращалось, похоже, в принудительное, ибо столь бесцеремонное вмешательство в мои планы, мои мысли и мою, если хотите, личную жизнь недвусмысленно свидетельствовало об этом. Я был не волен более самостоятельно вершить свою судьбу даже в тех мелочах, которые Господь предоставляет на наше собственное усмотрение; я был не властен над своими желаниями и не имел ни сил, ни возможности хоть сколько-нибудь успешно противостоять чужой, более того – чуждой всему человеческому, воле. Я начинал понимать Кристиану, не спешившую возвращаться к родным пенатам и, по-видимому, постоянно проживающую в другом месте: соседство с призраком, а, тем более, настроенным столь недружелюбно, не могло ни воодушевлять, ни оставлять равнодушным. Правда, довольно странно в таком случае выглядел факт сдачи мне комнаты в доме, поневоле обрекавшей меня на заведомо известные хозяйке испытания и неприятности. Что же это – эксперимент на выживание или, как утверждает Грета – заранее предопределенный ход событий, избежать которого было невозможно?