Читаем Тропа волка полностью

— Прошу простить меня. Некоторое время я болел и сегодня, видимо, слишком долго пробыл на ногах.

Выражение лица толстяка не изменилось, а девушка сказала на кантонском диалекте:

— Я справлюсь, дядя, заканчивайте свой ужин.

Диллон, который довольно хорошо знал кантонский диалект, с интересом выслушал ответ мужчины:

— Ты думаешь, что они все-таки придут, племянница?

— Кто знает? Это худшие из чужеземных дьяволов, гной из зараженной раны! На всякий случай я еще некоторое время оставлю дверь открытой. — Она улыбнулась Диллону: — Пожалуйста, простите нас. Дядя очень плохо говорит по-английски.

— Ну что вы! Если можно, я еще немного посижу здесь.

— Хотите кофе? — спросила девушка, — очень крепкого с бренди?

— Спасибо, бренди — это чудесно, но не найдется ли у вас чашки чая, дорогая? Я пью его с детства.

— Чай у нас есть всегда.

Она улыбнулась ему и пошла к бару, из которого достала бутылку бренди и стакан. В этот момент за окном остановилась машина. Девушка замерла на минуту, потом подошла к краю стойки и посмотрела в окно.

— Они приехали, дядя.

Пока она огибала стойку бара, дверь открылась, и в нее вошли четверо. Шедший первым был шести футов роста, с лицом жестким, скуластым, в коротком пальто из твида, по виду очень дорогом.

Он вполне дружелюбно улыбнулся.

— Вот мы и снова вместе, — сказал он. — Вы приготовили все для нашей встречи?

У него был очевидный белфастский акцент. Девушка ответила:

— Вы теряете время, мистер Макгуайр, вы здесь ничего не получите.

Двое спутников Макгуайра были чернокожими, а третий — альбинос с такими светлыми ресницами, что они казались почти прозрачными. Он-то и сказал:

— Не заставляй нас трудиться, детка. До сих пор мы обращались с тобой по-божески. «Кусок» в неделю за заведение — что-то вроде этого? Да вы отделались сущими пустяками!

Она покачала головой.

— Ни пенни.

Макгуайр вздохнул, взял из ее рук бутылку бренди и бросил ее в зеркало бара. Зеркало разлетелось на мелкие кусочки.

— Это только цветочки. Теперь ты, Терри.

Альбинос метнулся вперед, его правая рука ухватилась за ворот платья девушки и разодрала его до пояса, обнажив одну из ее грудей. Он притянул ее к себе и рукой схватил за грудь.

— Так, а это что у нас такое?

Толстяк бросился к девушке, но Диллон свалил на пол стул, чтобы загородить ему дорогу.

— Не вмешивайтесь, дядя, я все улажу! — крикнул он по-китайски.

Вся четверка обернулась к Диллону. Макгуайр еще улыбался.

— Ой, у нас еще и герой тут есть.

— Отпустите ее, — приказал Диллон.

Терри ухмыльнулся и крепче прижал к себе девушку.

— Нет, она мне слишком нравится.

Горечь, гнев и боль последних нескольких недель, словно желчь, подступили к горлу Диллона. Он выхватил «вальтер» и выстрелил наугад в воздух, добив остатки зеркала бара.

Терри отпустил испуганную девушку.

— Посмотрите на его руки, — прошептал он, — они у него дрожат.

Макгуайр не выказал никаких признаков страха.

— Его акцент напомнил мне родные места, — заметил он.

— Мне плевать, откуда ты, сынок, — сказал ему Диллон, — из Шанкилла или с Фоллз-роуд. Брось сюда свой бумажник.

Без малейших колебаний Макгуайр бросил свой бумажник на стол. Он был набит банкнотами.

— Вижу, что вы заканчиваете свой обход, — проговорил Диллон, — ну что ж, на покрытие ущерба здесь хватит.

— Эй, да там почти два «куска»! — возопил Терри.

— Остаток пойдет вдовам и сиротам. — Диллон бросил взгляд на девушку. — И никакой полиции, договорились?

— Хорошо.

За ее спиной открылась дверь кухни, и оттуда вышли два официанта и повар. У официантов в руках были кухонные ножи, у повара — топор мясника.

— На вашем месте я бы удалился, — посоветовал Диллон, — эти люди довольно свирепы, когда их разозлят.

Макгуайр ухмыльнулся:

— Я запомню тебя, дружок. За мной, ребята. — Он повернулся и вышел.

За окном послышался звук заводимого мотора, и машина отъехала.

Собрав весь остаток сил, Диллон откинулся на спинку стула и спрятал «вальтер».

— А теперь бы я выпил бренди.

Странно, но девушка была в гневе. Она повернулась на каблуках и мимо официантов бросилась на кухню.

Официанты последовали за ней, а Диллон спросил:

— Я что-нибудь не так сделал?

— Пустяки, она просто расстроена, — пояснил толстяк, — я налью вам бренди.

Он подошел к бару, достал новую бутылку и два стакана, вернулся и сел рядом с Диллоном.

— Вы крикнули мне по-китайски. Вы часто бываете в Китае?

— Несколько раз я бывал там, но не часто. И главным образом в Гонконге.

— Поразительно. Я сам из Гонконга, и моя племянница тоже. Меня зовут Юань Тао.

— Шон Диллон.

— Вы ирландец, в Китае бываете только изредка, а на кантонском диалекте говорите прекрасно. Как это получилось?

— Да так уж получилось. Некоторые вот в уме считают быстрее компьютера.

— И что же?

— А у меня что-то вроде этого с языками. Я просто впитываю их. — Диллон отпил немного бренди. — Я так понимаю, что эти типы приходили к вам и раньше?

— Думаю, да. Я прилетел только вчера. Насколько мне известно, они делают поборы здесь и в других местах уже несколько недель.

Девушка вернулась, переодевшись в брюки и свитер. Она все еще сердилась и, не обращая внимания на своего дядю, спросила Диллона: