Нет уж, спасибо, Ник уже однажды пережил гибель собственного дома.

Человеку было послано испытание – принять Сабрину вместе с ее магией. Он его провалил. И Ник тоже провалит, если не сможет примириться с человеческой стороной Сабрины. Ему до сих пор было страшно. Он не хотел ей никакого зла.

Поэтому он и сделал то, что сделал. А теперь Сабрина и этот человек снова бросились навстречу опасности. Ужас отнимал все силы. Скорей бы он прекратился.

– Если перелезем через эту стену, – сказал человек, – волки не смогут до нас добраться. Давай сначала поможем Тео.

Было ясно, что через стену сможет перелезть только Тео – самый маленький и легкий. Прежде чем отпустить, человек снова захотел его обнять.

– Я тебя люблю, – шепнул человек в плечо Тео.

– Сейчас что, самое время? – поторопил Ник.

Он помог человеку подсадить Тео и проследил, чтобы тот перебрался в целости и сохранности.

Человек принялся уговаривать:

– Давай поищем дверь. Сабрина уже близко. Вот, помоги мне.

Сквозь тьму и туман Ник протянул руку, и пальцы сомкнулись на прутьях дверной решетки.

– Давай же, – сказал человек. – Я знаю, что делать.

Ник шагнул назад:

– Рад за тебя.

– Не подводи Сабрину еще раз.

Человек прищурился, оценивающе всматриваясь в Ника. Он так ничего и не понял.

– Это ты первым ее подвел! – заорал Ник. – Ты должен был любить Сабрину, а бросил ее безо всяких причин. Она плакала. Теперь любить ее должен я. Я стараюсь, но все-таки предал ее. Я вообще не умею любить. Где мне было учиться? У ведьм? У волков?

– У волков?

Ник покачал головой, онемев от горя.

– Ник, – тихо сказал человек, – ты плачешь?

– Еще чего!

– Хочешь… – человек поколебался, – обниму тебя?

– Как ты смеешь? – зарычал Ник.

Человек, глупейший из дураков во всех возможных мирах, шагнул вперед.

– Понимаю, ты на меня злишься, – прошептал он. – Но, с другой стороны, ты мне спасибо сказать должен. Ведь если бы я не бросил Сабрину, она не была бы с тобой. Ты ведь хочешь быть с ней, верно?

– Верно, – признался Ник. – Но я не понимал, что делать. Я старался быть хорошим для всех – для родителей, для Амалии, для всей академии, для Темного повелителя, для Сабрины. И разве я смог бы чего-нибудь добиться, если б говорил правду?

Человек понурился:

– Знаешь, а я бы не стал врать.

– Я – не ты, – ощетинился Ник.

– И не должен быть. Послушай. Сабрина теперь любит тебя. Мы все пришли за тобой. Я сам так захотел. Ты поступил как настоящий храбрец, и мы не могли бросить тебя тут. Поверь.

– Не могу, – в отчаянии ответил Ник. – Я почти уверен, что ты не настоящий.

Человек осторожно привлек Ника к себе, как делал с Тео и Сабриной, когда хотел защитить.

– Послушай, Ник, – заговорил человек в своей мягкой манере, за которую в академии его стерли бы в порошок, – тебе было очень тяжело, правда? Но сейчас все позади. Прости меня за все. Приди с холода. Просто открой дверь.

– Ну нет, – прошептал Ник.

На минуту он положил голову на плечо человеку. Всего на минуту. Он не позволит себе заплакать.

Потом Ник отстранился.

– Все это ненастоящее, – сказал он. – Придумано не для меня.

Человек исчез, туман рассеялся. Ник снова стоял на склоне горы. Падал снег, холод пробирал до костей. И даже глубже.

Гриндейл

Тех, кто был старше, чем мы,

И намного мудрее, чем мы[14].

Я смотрела в разгневанное лицо Харви, и казалось, что из кухни вытекает тепло. В Харви всегда был свет, который я любила, но теперь этот свет стал холодным.

– Ник сблизился со мной по приказу Сатаны? Меня это не волнует.

– Ты сама-то себя слышишь? – вскричал он. – Я понимаю, что ты из-за этого парня лишилась разума, но, Брина, это же ужасно. Если все с самого начала было ложью, то как ты вообще можешь ему доверять?

– Ого, – прошептал Тео. – Дело плохо. Мне пора.

Харви хотел схватить Тео, но тот увернулся.

– Ты куда? – в отчаянии спросила я. Вдвоем мы еще могли бы переубедить Харви.

– Пойду к другим своим друзьям! – заявил Тео.

– Каким еще другим друзьям? – требовательно нахмурился Харви.

– Я вас с ними не познакомлю, потому что вы вгоняете меня в краску, – сказал Тео. – Вы тут разбирайтесь, а я пошел.

Тео удрал, а за ним и Элспет. Даже призрачное дитя исчезло. Мы с Харви остались одни. Его лицо было холодным, как у статуи ангела. Как у охотников, явившихся в церковь вынести суровый приговор моему роду.

– Ник был так добр ко мне…

– Потому что его совесть мучила за такую подлость. Он как неверный муж, который приносит жене цветы.

– Дело не в этом!

Харви никогда не понимал ведьм. Мои тетушки и братец тоже выполняли свои темные предначертания. Когда идешь Тропой ночи, сердце наполняется тьмой. Тот, у кого в сердце нет тьмы, не может этого понять и, наверное, не может простить.

– Ради меня он готов на все.

– Даже сказать правду?

Харви покачал головой, всем своим видом выражая отказ. Если он так сильно осуждает Ника за ложь, то, должно быть, не может простить и меня за то, что я скрыла, кто я есть. Видимо, осуждает и меня.

– Ты не понимаешь! – выпалила я.