Читаем Тропа бабьих слез полностью

Над скалистыми перевалами девственной тайги Искерки-таг взбодрилось тихое, прекрасное утро. Ароматом свежей чистоты вздохнули ясные, четкие горы. Покрывалом фаты невесты упал в глубокие распадки мягкий, матовый туман. Безмерные дали тайги окутала прозрачная, синяя пелена. Над рваными хребтами шумел волнующий душу странника зов неизведанного. Томительный запах торжества природы придавал сознанию неукротимую энергию действий. Глухой перекат невидимой реки в глубине ущелья окрылял сознание волнующим приветствием. Стойкий аромат сочных трав в хрустальной росе, терпкий запах напитанной смолы, прохладный поцелуй восточного потока воздуха томил сердце искомой волной адреналина. Настойчивая рука восходящего солнца окрасила вершины пиков оранжевым крапом. В столь ранний час, прогоняя ночь, уступая место торжеству дня, сама мать-природа шептала в ухо человеку: «Просыпайся! Тебя ждут великие дела!»

Как это было всегда, Гришка резко поднялся с теплой, хвойной лежанки, осмотрелся вокруг. Все было так, как когда он уснул. Рядом, с другой стороны потягивался Кыргыз. Неподалеку на поляне, поджав под себя ноги, дремал Рубин. Услышав движение на стане, приветствуя человека, конь довольно тряхнул густой гривой, резко потянувшись, встал на передние, потом на задние ноги, стал есть траву.

Убедившись в обстановке, Гришка сгреб в кучу тлеющие угли прогоревшего костра, бросил на него сухие ветки, взял котелок, пошел к ручью за водой. С медвежьей твердостью ступая босыми ногами по холодной росе, охотник довольно растянул лицо в улыбке: зябко… прохладно… скоро осень!

Подгольцовый ручей встретил его как старый, добрый, неподкупный друг. Веселый разговор потока отогрел сердце добрыми речами. Холодная, чистая вода прогнала путы сладкого сна. Обжигающие струи придали сил и энергии, разогрели кровь. Сняв куртку, Гришка плескался, набрасывая на себя ладонями живительную влагу, мылся, фыркая, как зрелый жеребец, довольно керкал глухарем. Потом, зачерпнув воды, хотел идти назад, но вспомнил о вчерашнем костре в логу, посмотрел назад.

Он не ошибся. На том месте, где это было вчера, в разрыве мягкого тумана, на противоположной стороне хребта вился густой, плотный дым. В свете разгулявшегося утра огня не было видно, однако синий, ни с чем не сравнимый навет костра не спутаешь ни с чем. Плотные, густые потоки дыма были налицо. Вероятно, люди там тоже только что проснулись и спешили согреться после прохладной горной ночи.

Недолго задержавшись, Гришка вернулся к себе на стоянку, развел свой костер, разогрел завтрак. Не выпуская мысли о возможной встрече с людьми, он думал, размышлял, как много времени уйдет на переход. Для того чтобы добраться в тот лог, ему предстояло спуститься по тропе с перевала, переправиться через реку, какое-то расстояние пройти вниз по течению, и лишь потом преодолеть две небольшие горы. Тропа к Перевалу бабьих слез вела вверх по реке. До намеченной цели осталось идти всего полдня, возможно, сегодня вечером он уже откроет свою тайну. Идти вперед или вернуться? Над этим стоило задуматься.

Через некоторое время он уже спускался вниз под перевал по тропе. Где-то впереди, показывая дорогу, предупреждая хозяина о возможных опасностях, бежал Кыргыз. За Гришкиной спиной, на веревке, осторожно переступая по камням, умело, удерживая вес тела под уклон, шагал Рубин. Охотник вел коня в поводе, оберегая его от возможных препятствий. В некоторых местах от крутого спуска скользили ноги. Рубин садился на круп, выдерживая вертикальное положение, какое-то расстояние ехал на хвосте с округленными глазами: «Хозяин! Куда мы идем?..» Гришка молчал, не торопил Рубина, – пусть шагает спокойно, лишь бы ногу не сломал, – про себя удовлетворенно отмечая правильное решение, что не пошел здесь вчера ночью.