Она развернулась и направилась в свою комнату, пока он не заметил, как она трепещет от того, что дала столь опасный обет.

Двадцать семь

– Ну? – рявкнул Зависть, глядя в окно на темный лабиринт из живой изгороди.

Он размышлял об этом безумном вечере и о странном лунном свете во взгляде Камиллы. Она пыталась определить, кем она могла бы быть, раз оказалась – как он начал подозревать – не совсем человеком.

Зависть догадался, что у нее имеются свои секреты, когда она стала важнейшим ключом к третьей подсказке. Он не ожидал, что для разгадки тайны происхождения Камиллы придется копнуть так глубоко.

Но сейчас ему ни к чему было усложнять. Его настрой становился все мрачнее по мере того, как Зависть перебирал свои догадки, и ни одна из них его не удовлетворяла.

Оборотни, фейри или даже причудливое смешение вампирской крови могли бы объяснить, откуда взялся ее талант. Но Зависть ничего не узнает наверняка, пока не выяснит все, что можно, о ее семье.

Он уже отослал шпионов с новыми инструкциями найти мать Камиллы и разузнать что-нибудь еще. Вдруг ему показалось, что Алексей задержался в коридоре.

Какие бы новости он ни принес, хорошими они быть не могли.

– Насколько все плохо?

– Я бы рекомендовал вам посмотреть лично, Ваше Высочество.

Зависть взглянул на часы. У него было больее полутора часов до назначенного Камиллой времени. Достаточно, чтобы побывать в своих истинных владениях и вернуться.

Он повернулся к заместителю-вампиру лицом.

– Насколько все плохо? – повторил он, чеканя каждое слово.

– Две трети, Ваше Высочество.

– Вот черт!

Две трети его двора растворились в тумане. Если хоть кто-то прознает, насколько уязвим Дом Зависти, им грозит серьезная опасность.

Зависть вышел за дверь. Вампир следовал за ним, словно тень.

Они молча прошагали несколько ступенек и остановились, как только добрались до винного погреба. От известняковых стен исходил легкий холодок. Однако дело было вовсе не в недостатке солнечного света.

Зависть использовал магию, которую едва ли мог себе позволить, чтобы создать здесь портал для перемещения в свой Дом Греха.

– Приглядывай за Камиллой, – сказал он Алексею. – Проследи, чтобы она не покидала особняк. Я вернусь через час и сопровожу ее в Коридор Греха.

Алексей склонил голову и исчез, поднявшись обратно по лестнице.

Зависть глубоко вздохнул и прижал ладонь к стене. Он прошептал заклинание и пошел прямо сквозь нее, к секретному порталу, скрытому в камне. Он тут же погрузился в плотную энергию, соединяющую миры. Зависть проталкивался вперед, будто плыл сквозь толщу воды. Спустя несколько секунд он вырвался на свободу и вышел с другой стороны.

Зависть выдохнул, осматривая свои личные покои. Все было таким, каким он оставил. Огромная кровать с балдахином была заправлена, а на потолке по-прежнему гордо красовался его обнаженный портрет. Прекрасно.

Отполированные тумбочки слегка запылились. Пыль покрывала деревянную поверхность тонким слоем, ровно настолько, чтобы по ней можно было провести пальцем.

Дневники были так же аккуратно сложены, а письмо, с которого началась игра, надежно спрятано между ними.

Никто не входил в эту комнату с тех пор, как он ее покинул.

Зависть приготовился к тому, что ожидало его за пределами опочивальни.

В коридоре его ошеломила тишина. Не было слышно ни музыки, ни других звуков. Никакого шарканья ног или торопливой беготни демонов взад и вперед. Раньше они приносили картины, размещали их и любовались коллекцией, которую он собирал и хранил на протяжении веков.

Дом Зависти был спроектирован наподобие музея. На каждом этаже, в каждом крыле царила особенная атмосфера. На втором этаже расположились Гобеленовый зал и зал Титанов, на третьем – Самая длинная Ночная галерея, Готическая лестница и башня Наследия. В коридоре шестого этажа выставлялись фрагменты архитектуры, собранные Завистью в разных мирах. Их изготовили из разных материалов, но больше всех ему нравился камень.

Здесь были залы, посвященные искусству смертных: венецианской школе, Ренессансу и барокко, а также искусству Грузии, Древнего мира, Старого Света – и даже (хотя в последнее время он все меньше этим хвастался) искусству Дикого Двора Неблагих.

Помещения различались по цвету, смешению и сопоставлению разных периодов. Здесь были синий, красный и розовый коридоры, а также залы, посвященные металлам: золотой, серебряный, бронзовый и медный. Но в зеленом искусстве, которое он коллекционировал, магия его греха блистала в полную силу. У Зависти имелись великолепные вариации оттенков, неизвестных смертным и выходящие далеко за пределы разумного: темно-зеленый и изумрудный, ярко-травяной и цвет болотного мха.

Зависть бродил по коридорам, но не встретил ни одной живой души. Он остановился, чтобы выглянуть во дворик через арочные окна Туманного Коридора.

Пусто.