Оказывается, шершень давно и беззвучно парил где-то в сотне футов над ними, отключив навигационные огни. Чёрный шипастый летательный аппарат возникает из мрака с такой внезапностью, что схолиаст едва не падает с края площадки.

Особенно сильный порыв ночного ветра толкает человека обратно, и он шагает в сторону от обрыва. В ту же секунду из фюзеляжа шершня выдвигается лестница и клацает о камень. Хокенберри видит, как изнутри струится красное мерцание.

— После вас, — произносит Манмут.

6

С восходом солнца Гера вступила под своды Великого Зала Собраний, где в одиночестве, мрачно восседая на золотом престоле, ожидал её Зевс.

— Этот, что ли? — осведомился Громовержец, кивнув на пса, приведённого супругой.

— Этот, — промолвила богиня и отстегнула сияющий поводок.

Животное тут же уселось.

— Зови своего сына, — распорядился Тучегонитель.

— Которого?

— Искусного мастера. Того, что пускает слюни при виде Афины, точно блудливый… Хотя нет, собаки лучше воспитаны.

Гера тронулась к выходу. Пёс поднялся следом за ней.

— Оставь его, — приказал Зевс.

По мановению белой руки огромный зверь опустился на место.

Его короткая серая шерсть лоснилась, а кроткие карие глаза ухитрялись выражать коварство и глупость одновременно. Пёс принялся расхаживать взад и вперёд вокруг золотого трона, царапая мрамор. Потом обнюхал торчащие из сандалий голые пальцы Повелителя Молний, Сына Кроноса. Потом, неприятно стуча когтями по полу, приблизился к тёмному голографическому пруду, заглянул туда, не увидел ничего интересного в тёмных завихрениях помех, заскучал и потопал к далёкой белой колонне.

— Ко мне! — повелел Громовержец.

Зверь покосился на него, отвернулся и начал обнюхивать основание колонны с самыми серьёзными намерениями.

Властитель Молний громко свистнул.

Пёс повертел головой, навострил уши, однако не тронулся с места.

Бог свистнул и хлопнул в ладоши.

Серый пёс вернулся в два прыжка, радостно высунув язык и выкатив глаза.

Тучегонитель спустился с трона и потрепал животное по загривку. Затем извлёк из бесчисленных складок одежды сверкающий нож и взмахом могучей руки рассёк звериную шею. Голова докатилась почти до границы голографического пруда, а тело попросту рухнуло, вытянув передние лапы, как если бы пёс получил команду «лежать» и повиновался в надежде на лакомую награду.

— Забавляемся с собачкой, Повелитель? — промолвила Гера, входя в Великий Зал Собраний вместе с сыном.

Зевс отмахнулся, будто прогоняя назойливую гостью, спрятал клинок в рукав и возвратился на золотой престол.

По сравнению с другими бессмертными Гефест выглядел приземистым карликом: шесть футов роста и грудь, словно пивная бочка. К тому же бог огня хромал и приволакивал левую ногу, будто мёртвую, — впрочем, так оно и было. Косматая шевелюра и ещё более лохматая борода путались с дикой порослью на груди, а глазки, обрамлённые красными веками, так и бегали по сторонам. На первый взгляд могло почудиться, что покровитель ремесленников облачён в доспехи, но при ближайшем рассмотрении косматое тело оказывалось крест-накрест перевито ремнями, с которых свисали сотни крохотных мешочков, коробочек, инструментов и приспособлений, выкованных из драгоценных и обычных металлов, сшитых из кожи и даже, судя по виду, сплетённых из волос. Искуснейший мастер прославился на Олимпе тем, что создал однажды из чистого золота заводных девиц, которые двигались, улыбались и доставляли мужчинам усладу почти как живые. По слухам, именно в его алхимических сосудах зародилась первая женщина — Пандора.

— Моё приветствие лудильщику! — прогрохотал Зевс. — Я бы позвал тебя раньше, да все кастрюли целы, а игрушечные щиты никак не погнутся.

Гефест опустился на колени подле мёртвого пса и тихо пробормотал:

— Зачем же так-то? В этом не было нужды. Совсем не было.

— Он действовал мне на нервы, — пояснил Властитель Молний, взяв с подлокотника чашу и сделав глоток.

Бог кузнечного дела перевернул обезглавленное тело набок, провёл мозолистой ладонью по грудной клетке, словно решив приласкать беднягу, и осторожно нажал. Покрытая мясом и шерстью панель отскочила в сторону. Пошарив прямо в кишках, Гефест извлёк наружу прозрачный мешочек и вытащил из него длинный ломоть розоватой сочной плоти.

— Дионис, — объявил потомок Геры.

— Мой сын, — отозвался Зевс и потёр виски, как будто смертельно устал от происходящего.

— Прикажешь отнести эти объедки к Целителю, о великий Кронид? — поинтересовался бог огня.

— Нет. Пусть лучше кто-нибудь из наших съест его и заново родит на свет, как и желал Дионис. Правда, Единение подобного сорта болезненно для принимающей стороны, но может быть, это научит бессмертных заботливее приглядывать за моими детьми.

Зевс перевёл взгляд на Геру, которая за это время успела присесть на вторую ступеньку престола, с нежностью положив правую руку на колено супруга.

— Муж мой, нет, — еле слышно сказала богиня. — Прошу тебя.

Тучегонитель блеснул зубами.

— Тогда выбирай сама, жена.

— Афродита, — промолвила та без колебаний. — Ей не впервой совать себе в рот мужские члены.

Громовержец покачал головой.