Свидетельство Платона о местоположении Трои представляет для нас первостепенный интерес. В обсуждении происхождения правительства в диалоге между Клинием и афинским чужеземцем последний предлагает обозреть последовательные формы цивилизации начиная с потопа. Когда отступили воды, появилась огромная пустыня, и организация человеческого общества должна была возобновиться с первоначальных элементов. Искусства погибли в общей катастрофе, и должны были пройти многие поколения перед тем, как они ожили. Войны и раздоры на некоторое время прекратились; законодательство еще не появилось. Однако должна была уже существовать та форма правительства, при которой каждый является хозяином в своем собственном доме. Такое управление Гомер приписывает циклопам:

На второй стадии первобытные люди спустились с вершин и построили у подножий гор большие города, они окружили их оградами, чтобы защититься от диких зверей, и занялись сельским хозяйством. На третьей стадии люди стали такими отважными, что стали строить города в долинах. Эти две последние стадии (вторая и третья) обозначены у Гомера в пассаже, где он вкладывает в уста Энея предание:

Платонов афинянин добавляет: «Так вот, говорим мы, обитателями возвышенностей был основан Илион среди обширной прекрасной равнины, на невысоком холме, омываемом многими реками, стекающими с высот Иды»[397].

Мне кажется, что Платон не мог бы лучше обозначить местоположение Илиона на Гиссарлыке, чтобы отличить это место от «деревни илионцев», Бунарбаши или какого-либо другого места.

Примечание XII

Свидетельство оратора Ликурга

Защитники теории «Троя = Бунарбаши» и другие противники Трои на Гиссарлыке больше всего полагаются на свидетельство оратора Ликурга, который говорит в своей речи против Леократа, обвиненного в предательстве после битвы при Херонее: «Кто же не слышал, что Троя, величайший город своего времени и властительница всей Азии, будучи однажды разрушен, остался с тех пор необитаемым?»[398] Эту краткую голую риторическую фразу цитируют с каким-то триумфальным видом для доказательства, что в классическое время не считалось, что Илион стоит на месте гомеровского города.

Профессор Август Штейц из Франкфурта-на-Майне[399] дает следующий поразительный ответ на этот аргумент: «То, что люди в Аттике имели, по крайней мере, правильное представление об Илионе, и, таким образом – о положении Трои на Гиссарлыке, доказывается пассажем из Платона: «был основан Илион на невысоком холме» и т. д.[400], что подходит к положению не Бунарбаши, но Гиссарлыка. Правда, что наряду с местной традицией, сохранившейся в «Илиаде», была и поэтическая традиция, на которую ссылается Страбон (XIII, с. 601). Отталкиваясь от гомеровских пассажей о разрушении Трои, позднейшие поэты ничего не знают о том, что город продолжал существовать или был перестроен, и в особенности это мнение утвердилось в трагедии (Welcker, loc. cit. XXXVI). Таким образом, мы не должны удивляться, если такой восторженный поклонник трагических поэтов, как Ликург (в своей речи против Леократа) утверждает, как хорошо известный факт, что Троя после ее разрушения греками осталась пустой и уже никогда не была застроена. Тон и концепция всего пассажа доказывают со всей определенностью, что оратор дает тут не результат исторических изысканий, но приводит в качестве примера эпизод, известный всем благодаря поэтам. Однако, возможно, Ликург больше ничего не знал об этом. Как мало поэтическая традиция заботится об исторической правде, мы видим из блестящего пассажа Лукана (Фарсалия, с. 9, 961, сл.), где он говорит, что в эпоху Цезаря Троя все еще лежала в руинах, и приписывает ему намерение основать новую римскую Трою, как будто бы он не знал об Илионе или о его претензиях или о вере римлян в его идентичность с Троей. Он определенно ничего не знал о маленьком городе на Бали-Даг. Однако я цитирую все это, только чтобы опровергнуть мнение, согласно которому у древних были основанные на реальных фактах сомнения, касающиеся идентичности Илиона с гомеровской Троей».

Примечание XIII

Культ Аписа