Читаем Тривейн полностью

– Что-то я не припомню параграфов, воспрещающих выпивку и до шести! – сказал президент.

– Уверен, что при желании какие-нибудь фразы в духе восемнадцатого века обнаружить можно! Так что вы будете пить, Тривейн?

Тривейн попросил виски, понимая, что подобным вступлением и президент, и хозяин дома старались дать ему время освоиться. Президент указал ему на кресло, а Хилл подал стакан со спиртным.

– Мы уже встречались с вами, мистер Тривейн. Если вы помните...

– Конечно, помню, господин президент! Это было четыре года назад...

– Да, именно так! Я тогда был сенатором, вы служили стране. Наслышан о вашем нашумевшем выступлении на конференции профсоюзов. Знаете ли вы, что тогдашний госсекретарь был весьма раздражен вашей деятельностью?

– Какие-то слухи до меня доходили, но сам он ничего мне не говорил.

– А как бы он, интересно, мог это сделать? – удивился Хилл. – Ведь вы справлялись с работой, и ему оставалось одно: не высовываться!

– Что было весьма забавным, – добавил президент.

– Мне казалось, что в то время это был единственный путь растопить лед, – сказал Тривейн.

– Это была прекрасная работа, прекрасная! – произнес президент, подаваясь вперед и глядя на Тривейна. – Когда же я говорил о том, что вы оказались в затруднительном положении, неожиданно получив приглашение на сегодня, я имел в виду, что завтра вам все равно придется ко мне приехать. Однако мне показалось крайне важным увидеть вас сегодня. Впрочем, не стоит попусту тратить время. Уверен, что вы жаждете вернуться в отель.

– Мне некуда спешить, сэр...

– Благодарю вас, весьма любезно с вашей стороны, – улыбнулся президент. – Как прошла встреча с Бобби Уэбстером?

– Прекрасно, сэр! По-моему, я все понял. Весьма ценю ваше предложение о помощи.

– Она вам понадобится... Наше сегодняшнее свидание зависело от Уэбстера. Как только вы расстались, он сразу мне позвонил, и мы поняли, что должны встретиться именно сегодня...

– О-о-о... Но почему?

– Вы сказали Уэбстеру, что не говорили о подкомитете ни с кем, кроме Болдвина... Так?

– Да, сэр. Фрэнк меня предупредил... Но поверьте, и без предупреждения я бы ни с кем не стал беседовать на эту тему! К тому же ничего еще не решено...

Президент Соединенных Штатов взглянул на Уильяма Хилла, а тот, в свою очередь, внимательно посмотрел на Тривейна. На мгновение повернувшись к президенту, Хилл снова сконцентрировал свое внимание на Тривейне.

– Вы в этом абсолютно уверены?

– Конечно!

– Может быть, ваша жена? Ведь вы ей сказали?

– Да, но дальше это не пошло, я абсолютно уверен! А почему вы спрашиваете?

– Дело в том, мистер Тривейн, – вступил в беседу президент, – что мы намеренно проговорились о том, что вы подходите для этой работы, как никто другой...

– До меня дошли слухи, господин президент...

– Этого мы и хотели... А известно ли вам, что в Комиссию по обороне входят девять профессионалов, которые являются не только лидерами в своих отраслях, но и самыми уважаемыми людьми в стране?

– Фрэнк Болдвин мне говорил...

– А он сказал о том, что им нужен человек, который не допустит утечки информации, сумеет хранить все решения в тайне?

– Нет, но это я понял сам.

– Хорошо... Далее. Неделю назад мы распространили другие слухи – одобренные, надо заметить, комиссией. Мы постарались, чтобы как можно больше людей знало о том, что вы категорически отказались от предложенного вам поста. Особое ударение делалось на том, что вы резко отвергли всю концепцию, считая ее агрессивной, и обвинили мою администрацию в том, что она применяет методы, свойственные полицейскому государству. Чтобы в это поверили, мы представили все как утечку секретной информации.

– И что же? – не скрывая возмущения, спросил Тривейн. Никто, даже сам президент, не имеет права приписывать ему подобные инсинуации!

– Очень скоро мы узнали о том, что вы не отказались, а, напротив, приняли предложение. Гражданская и военная разведки установили, что именно так считают и в некоторых влиятельных кругах. Наше опровержение просто игнорировали...

Президент замолчал. Молчал и Хилл. Видимо, они полагали, что их откровения должны подействовать на Тривейна. Так и произошло: Тривейн явно растерялся, не зная, как реагировать на то, что услышал.

– Значит, – произнес он наконец, – в мой «отказ» не верят... Впрочем, это неудивительно – для тех, кто меня знает. Во всяком случае, их должна была насторожить форма...

– Даже если об этом говорил сам президент? – спросил Уильям Хилл.

– И не только я, мистер Тривейн, но и все мои сотрудники! Кем бы ни были эти люди, они занимают высокое положение. Так просто их лжецами не назовешь. Особенно здесь.

Тривейн обвел обоих взглядом. Он начинал что-то понимать, хотя до полной ясности было еще далеко.

– Значит, – сказал он, – следовало создать атмосферу замешательства? И не важно, кто возглавит подкомитет?