– Вы так считаете? Вы представили – официально – доклад на рассмотрение. Подписали его. Так уж получилось, что в нашем распоряжении оказались все четыре копии, нераспечатанные. Дать повод говорить, что доклад не завершен, что его следует отозвать, поскольку в результате политических амбиций главы подкомитета в него вторглись и вносились изменения, – значит вызвать далеко не самую доброжелательную реакцию. Дать вам возможность отозвать доклад – значило бы также поставить под подозрение мою администрацию. Наши противники потребуют от нас замены, а это невозможно. Мы ежедневно имеем дело с массой внутренних и внешних сложностей, и я не могу допустить, чтобы вы скомпрометировали нашу деятельность только потому, что рухнули ваши политические амбиции. В любом случае мы должны оставаться вне подозрений.

– Именно так они и сказали бы... – тихо проговорил Тривейн, не в силах скрыть изумления.

– Что ж, признаюсь, что не испытываю угрызений совести, даже если приходится заимствовать чужую тактику, коль скоро она направлена на добро.

– А если я все же заявлю, что доклад не завершен?

– Даже оставив в стороне личные страдания, которым вы подвергнете себя и свою семью, – спокойно сказал Уильям Хилл, уставясь на Тривейна, – кто вам поверит? Вы уже подвергли сомнению наше доверие к вам, послав вчера утром сюда ваш доклад. Хотите подставить себя еще раз? А может, будет и третий – если группа политиков выдвинет вас на пост губернатора? И четвертый – есть ведь и другие организации, другие назначения. Где же остановится наш уступчивый председатель? И вообще, сколько существует вариантов доклада?

– Меня мало волнуют мнения других. Я с самого начала говорил, что мне нечего терять и нечего выигрывать.

– Кроме вашей репутации стоящего, эффективного руководителя, – напомнил президент. – А без этого вы не сможете жить, мистер Тривейн. Да и никто не сможет с вашими способностями. Лишить вас этого – значит изолировать вас от общества равных. Вам перестанут доверять. Не думаю, что вам придется по душе подобное существование. Все мы в чем-то нуждаемся, чего-то хотим. Едва ли кто из нас так уж самодостаточен.

Встретившись глазами с президентом, Эндрю понял всю глубинную правду его слов.

– Значит, вы так и поступите? Дадите докладу ход?

– Именно!

– Но почему?

– Потому что я должен заниматься делами в порядке их поступления. А если проще, то мне необходима «Дженис индастриз».

– О нет! Нет. Этого не может быть. Ведь вы же знаете, что представляет собой эта компания.

– Я знаю, что она выполняет свои функции, и знаю, что ее можно контролировать. А больше мне ничего и не нужно знать.

– Сегодня – да. Но завтра? А через несколько лет? Все уже будет разрушено!

– Не думаю!

– Вы не должны допустить этого!

Внезапно президент с силой хлопнул ладонями по ручкам кресла и встал.

– Допустить можно что угодно. И всегда есть риск, во всем. Каждый раз, входя в эту комнату, я рискую, а выходя – подвергаюсь опасностям. Послушайте меня, Тривейн. Я глубоко верю в способности нашей страны служить лучшему, что есть в людях, служить всему человечеству. Практически я допускаю, что в этом служении добру могут быть и отступления, и махинации... Вас это удивляет? А зря. Вы, несомненно, знаете, что далеко не все мечи можно перековать на орала, что Каин убьет Авеля, а угнетенные сдохнут, дожидаясь невероятных благ и райских удобств в какой-то второй жизни. Им нужны реальные достижения уже сейчас... И независимо от того, нравится вам это или мне, «Дженис индастриз» делает в этом направлении немало нужного. Я глубоко убежден, что «Дженис» вовсе не угроза. Ее можно обуздать. И использовать, мистер Тривейн, использовать.

– При каждом новом повороте, – мягко добавил Хилл, заметив, каким ударом оказались для Тривейна слова президента, – человек пускается на поиски новых решений. Помните, я говорил уже вам об этом? Так вот, решение – и есть эти самые поиски. То же самое и в случае с «Дженис индастриз». Президент абсолютно прав.

– Нет, не прав, – спокойно, но с глубокой болью сказал Эндрю, не спуская глаз с человека за письменным столом. – Это не решение. Это падение. Сдача позиций.

– Напротив. Вполне работоспособная теория. И очень подходит к нашей системе.

– Значит, плохая система.

– Возможно, – согласился президент, потянувшись за какими-то бумагами. – К сожалению, у меня нет времени для подобных дискуссий.

– А вам не кажется, что вы должны?

– Нет. – Человек за письменным столом на секунду оторвался от бумаг. – Мне нужно руководить страной.

– Господи...

– Читайте мораль где-нибудь в другом месте, мистер Тривейн. Время, время – вот что дорого. Ваш доклад принят.

Затем, как бы вспомнив о чем-то, президент отложил бумаги и протянул над столом правую руку.

Тривейн не шелохнулся, не двинулся с места.

Он не принял руки президента.

Глава 52