Читаем Триумф стрелка Шарпа полностью

– Назад! Вернись! – крикнул кто-то по-английски, и сержант узнал голос Маккандлесса.

В следующий момент он уже сорвался с места.

– Назад! – снова крикнул Маккандлесс, и за криком последовал второй выстрел.

Полковник взвыл, как пес, которого огрели плеткой. Теперь кричали уже несколько человек. Игравшие в карты офицеры бежали к палатке Маккандлесса, за ними неслись телохранители Полмана. Шарп обогнул костер, перепрыгнул через спящего на земле солдата и вдруг увидел одинокую фигуру человека, спешащего в противоположном направлении. Незнакомец держал в руке мушкет и шел, пригнувшись, как будто хотел остаться незамеченным. Шарп без колебаний рванулся к нему.

Обнаружив преследователя, беглец ускорил шаг, но быстро понял, что скрыться уже не успеет, и, остановившись, повернулся навстречу Шарпу, выхватил штык и одним движением вставил его в бороздку на дуле мушкета. Сержант с опозданием увидел блеснувшее в лунном свете длинное лезвие, белый оскал зубов и вылетевшее из темноты острие. Он бросился на землю, поднырнув под штык, скользнул по траве, обхватил чьи-то ноги, рванул на себя, и незнакомец упал, завалившись на спину. Левой рукой Шарп отбросил мушкет, локтем правой врезал в оскаленный рот. Противник попытался пнуть его коленом в пах и одновременно ткнуть пятерней в глаза, но сержант перехватил руку и впился зубами в растопыренные пальцы. Незнакомец вскрикнул от боли. Шарп сжал изо всех сил челюсти и, продолжая бить, выплюнул откушенную фалангу в перекошенную рожу.

– Ублюдок! – Он ударил еще раз и, поднявшись, ухватил скулящего врага за шиворот. Рядом уже стояли два офицера, один из них еще держал в руке карты. – Заберите у него чертов мушкет. – Незнакомец дернулся, пытаясь освободиться, но он был намного мельче и слабее Шарпа и успокоился, получив добрый пинок между ног. – Ублюдок, – повторил сержант.

Офицер с картами поднял валявшийся на земле мушкет, и Шарп, наклонившись, потрогал дуло. Оно было еще горячее – стреляли недавно.

– Если ты, дрянь, убил моего полковника, тебе не жить, – прошипел сержант и потащил пленника к столпившимся у палатки шотландца людям.

Обе лошади Маккандлесса исчезли, и Шарп понял, что именно их стук копыт он слышал после выстрела. Разбуженный шумом, полковник вышел из палатки и выстрелил в конокрадов из пистолета. Один из воров выстрелил в ответ, и пуля попала шотландцу в левое бедро. Бледный, тот лежал на земле, а склонившийся над ним Полман звал врача.

– Кто это? – спросил ганноверец, кивком указывая на пленника.

– Тот ублюдок, сэр, что стрелял в полковника Маккандлесса. Мушкет еще горячий.

Схваченный Шарпом конокрад оказался одним из сипаев майора Додда, служившим под его началом еще в Компании и дезертировавшим вместе со своим командиром. Сторожить его поручили телохранителям Полмана. Шарп опустился на колени рядом с тихо постанывающим Маккандлессом. Через минуту к месту происшествия прибыл и врач, тот самый швейцарец, с которым Шарп сидел за ужином. Склонившись над раненым, он тщательно осмотрел ногу.

– Я спал! – пожаловался шотландец. – Эти негодяи увели моих лошадей!

– Ваших лошадей мы найдем, – попытался успокоить его Полман. – И воров тоже.

– Я полагался на ваше слово! Вы обещали нам безопасность.

– Виновные понесут наказание, – твердо заявил ганноверец.

Маккандлесса перенесли в палатку и положили на тюфяк. Врач, сообщив, что кость и крупные артерии не задеты, раскрыл чемоданчик с инструментами – скальпелями, пинцетами и зондами – и объявил, что попытается извлечь пулю.

– Хотите бренди? – предложил Полман.

– Конечно нет. Скажите ему, пусть делает, что считает нужным.

Швейцарец потребовал принести еще фонарей, воды и остальные инструменты, после чего в течение десяти долгих минут искал засевшую глубоко в верхней части бедра пулю. Маккандлесс не издал ни звука – ни когда костоправ, раздвинув края раны, погрузил в нее зонд, ни когда, сменив зонд на длинный пинцет, попытался захватить свинцовый шарик. Швейцарец потел и вздыхал, а полковник лежал неподвижно, крепко зажмурившись и стиснув зубы.

– Выходит, – пробормотал наконец врач, но тут края раны сомкнулись, и ему пришлось приложить едва ли не всю силу, чтобы вытащить пулю из развороченной плоти. Наконец это удалось. Из раны хлынула кровь, и шотландец застонал.

– Теперь все, сэр, – сказал ему Шарп.

– Слава богу... – прошептал Маккандлесс и открыл глаза. – Слава богу. – Швейцарец уже перевязывал ногу, и полковник перевел взгляд на Полмана. – Это вероломство, полковник. Подлое коварство. Я был вашим гостем.