Читаем Трюкач полностью

Не случайно. Ломакин ступил в прихожую-зало из темноты коридорно-кишечного тракта и чуть было не взвыл: все повторяется, все! Дурная бесконечность! Зало было измазано. Кровью. Смазанные следы вели из ЕГО комнаты к выходу из квартиры. Смазанные следы вели в коридор, откуда он шел, не заметив их во мраке. Смазанные следы были везде. Будто и не минуло двух (трех?) суток, будто опять трезвонит-колотится зек Елаев-Елдаев, а Ломакин тщится придумать достоверную версию своего нахождения посреди зало: я тут ни при чем!

Он – ни при чем. Это не он. Но это из-за него. Определенно – из-за него. На сей раз противник анонимным солоненковцам попался посерьезней Октая-Гылынча-Рауфа, которых застали врасплох. Еще вопрос, кто кого застал на сей раз.

Во всяком случае, «петрыэлтеры» были начеку, когда ввалились в квартиру. И тем более начеку были солоненковцы, ждущие… отнюдь не «петрыэлтеров», но… кого?!

Ломакина?

Мерджаняна?

В общем, одного. Не группу. Явилась группа.

Ритуал общения бандитов с бандитами разработан бандитами же до мелочей: кто впереди, кто чуть поодаль, кто замыкает, где рука находится, какие слова непременно должны быть произнесены. Крутые крыши забивают стрелку заранее, а по прибытии обнюхиваются и… расходятся. Ритуал есть ритуал. Очень редко, никогда – дело кончается большой кровью.

Но Ломакин за недостатком времени предпринял спринт по крутым крышам и многих потревожил. Это тебе, Ломакин, не по черепице с Улдисом прыгать.

Солоненковцы, вероятно, нагрянули по наводке (чьей?!) и, когда ввалились «петрыэлтеры», приняли команду за «азерботную мафию», даром ли Ломакин – правая рука?! А учитывая прежних Октая-Гылынча-Рауфа, положенных на Раевского, солоненковцы сразу включились: не до разговоров, не до ритуала!

«Петрыэлтеры», вероятно, явились позже с целью дождаться упорствующего квартиросъемщика, а заодно допросить с пристрастием, куда девался их «Петр- первый»? И вдруг тут – бойцы в засаде! Кто такие, откуда?! Ну, как же! Брякал что-то такое «Мерджанян» про своих грозных соотечественников, про рыночных армян. Больше некому быть! Ритуал побоку. Успеть бы первыми нанести удар. Эти черные абсолютно неуправляемые, ни правил, ни ритуалов местных не признают, особенно если земляка обидел кто. Попробуй им втолковать, что никто никого не обижал. Пока. Просто не успеть! Земляк попался неуловимый. А ты тут за него отдувайся, труп старушки воскрешай, зека закапывай! Вот и воскресшая тоже уже куда-то запропала! На такого прыткого не напасешься старушек!… Разве объяснишь все это чучмекам, которые сразу – за стволы, за ножи!…

Получается, волки от испуга скушали друг друга?

Кровяные разводы в необъятном зало – только цветочки. Ломакин уже предчувствовал, что он увидит в комнате. Да. Самые худшие предчувствия оправдались. Их было восемь, их было восемь. Трупов.

Бойня тут была, бойня. Крыша на крышу.

Ломакин для очистки совести обследовал всех восьмерых. Трупы, трупы. Возможно, вызови он «скорую», одного-двух бойцов удалось бы вытащить из небытия – вот этого, лысого, тепленького, с пулей в животе (Значит, стрельба была. Ну, конечно! Пороховая гарь не осела еще, щекотала нос. И то ладно, что по стеклам не попали, иначе быть здесь уже и ментам, и прочим нежелательным свидетелям – «Невский простор» через дорогу, крими-репортеры, типа Кабанова, сам Кабанов…), или вот этого, худенького, но жилистого, с перебитым горлом (Значит, и каратэ!), или… нет, вряд ли, этот, в зеленом пиджачке, пожалуй, не жилец, никогда больше не сядет за руль «жопика». То-то «жопик» застоялся у подъезда.

Если трое находились на последнем издыхании, то остальная шестерка – в давнем и полном ауте.

Ломакин не включал света. И так видно. Болезненные сумерки на исходе лета, на последнем издыхании лета – хренового лета, надо признать. И так видно.

И еще видно, что кавардак в комнате – он не только из-за суровой разборки крыши с крышей. Разборка разборкой, но не станешь ведь в пылу борьбы обои отдирать – клочьями, именно там, в углах, где они так и так отслаивались от стен. И тахту вспарывать не станешь – брюхо соперника более разумная мишень. И в печке-голландке золу ворошить – не станешь, нет, не станешь, когда на тебя наседают со стволом, с ножом, с нунчаками. И значит, солоненковцы действительно поспели первыми – искали они, искали. Что искали?! То же, что и в квартире Ломакина, там, на Раевского. Знать бы, что!!! И знать бы, кто навел!!! Ломакин ведь ЛЕГ НА ТОПЧАНЫ! Никто не должен был даже заподозрить, что Ломакин – у Мерджаняна!