Читаем Тринити полностью

— Я давно слежу за этим ящиком, — продолжил Мукин. — Уже месяц стоит. И никто его не трогает.

— А вдруг бомба? — запереживал Нинкин.

— Откуда ей быть? — успокоил его Мукин.

— Да припрятал кто-нибудь, чтобы потом рыбу глушить, — сочинил на ходу Нинкин.

— При чем здесь рыба? — не врубался Мукин.

— Действительно, — согласился Нинкин и спросил: — А сам ящик закрыт?

— Да нет, там есть щель для руки, — доложил Мукин.

— Так давай его сюда! — поторопил его Пунктус. — Рукополагаем тебя открывай!

В ящике оказалось множество пакетиков. После встряски из него покатились всевозможные орехи и сухофрукты. Очищенные грецкие орехи, похожие на человеческий мозг, жареный арахис, кешью, мексиканские орешки — все в приятной и удобной пропорции. Сплошная невидаль! В бумажных кулечках ломтики сушеной дыни, бананов, цельный инжир, курага. Как будто здесь побывал сам начальник ПТО!

— Ничего себе, мля, живем! Полна коробушка, еп-тать, а мы, ну, это… пустой чай распиваем! — промурчал Мат.

— При таких запасах издеваемся над собой! — пристроился к замечанию Нинкин.

Слово за слово — заседатели разметали больше половины неожиданно открывшейся заначки.

— Ай да Мукин, еп-тать, ай да сукин сын! — хвалил Бориса Мат. — Тебе бы, мля, собственно говоря, в сыскном бюро, это… работать, а ты, по сути, в слесари все норовишь. Заниженная самооценка, мля. Однозначно! — на редкость явственно поощрял друга Мат и велел жестом распаковать оставшиеся вкусности.

В комнату постучали. Чаевщики замерли и опять прекратили хлюпать. Дверь открыли молодчики-подростки с подготовительного отделения и впустили председателя комиссии Фельдмана.

— Проверка! — по-деловому коротко сказал Фельдман. — Прошу предъявить тумбочки и шкафы! — начал он сам лично все открывать и проверять. — Отлично. Ничего лишнего. Запасных матрацев и раскладушек в шкафах не вижу, значит, никто из залетных тут не ночует. Так, стены — все пристойно, все в рамочках, — Фельдман выказывал абсолютную непредвзятость и готовился поставить своей комнате самую высокую оценку за порядок и прочее приличие, за что в конце года можно было отхватить небольшую премию в виде новой кровати или даже кассетный магнитофон на батарейках. Проскочив по опорным точкам проверки, он начал уводить комиссию, давая понять, что в комнате, — а то, что это его комната, он никак не обозначал, — в комнате полный порядок и пора двигать дальше.

И тут его взгляд упал на растерзанные кулечки и пакетики от экзотических яств.

— А это где взяли? — спросил он у компании, обомлев.

— Под кроватью нашли. В ящике. Наверное, кто-то случайно оставил, ну, просто комнаты перепутал, — озвучил версию Мукина Пунктус.

— Под какой кроватью? — загоревал Фельдман.

— Под этой, — указал Мукин на кровать Фельдмана, — рядом с чемоданом.

— Вот именно! — взвинтился Фельдман. — Под этой, а не под той! — пнул он ногой удлиненную с помощью чертежной доски лежанку Бориса Мукина.

— Да вы присаживайтесь, попейте чаю, — предложил Нинкин всей комиссии. — Этого добра еще пол-ящика!

— Запакуйте все назад! Быстро! — потребовал Фельдман. — Это мне прислали, чтобы я передал знакомым.

— Предупреждать надо, — сказал Мукин. — Откуда мы знали, что знакомым?! А мы что — не знакомые? Целый месяц под кроватью стоит. Весь в пыли.

— Я же говорю: попросили передать, — прятал глаза Фельдман.

— Так и надо было передать! — произнес Мукин. — А то ведь там щель была для руки!

— А ты вообще молчи! — взорвался Фельдман. — Все! Комнате ставится двойка за полный беспорядок! Завтра поголовно на студсовет! Будем разбираться.

Комиссия спешно проследовала в 535-ю комнату, которая располагалась через коридор.

— Весь этот коллаж надо убрать! Понавешали шлюх, понимаешь ли! — ни с того ни с сего набросился на соседей Фельдман, обозревая вырезку. Обклеивать стены запрещено!

— И жить, как в тюрьме?! — возник Реша, надеясь на поддержку одногруппника, но тот сделал вид, что впервые видит всю эту голытьбу и сейчас исключительно по долгу службы неотрывно рассматривает ее без всякого интереса.

— В оформлении интерьера нужно брать пример с пятьсот сороковой, сквозь зубы и как бы между прочим сказал Фельдман. — Комната тематическая, вся выдержана в стиле конюшни, то есть имеется какая-то идея. А вам — два балла!

Выпал долгожданный снег. Первокурсники оказались перед ним сущими детьми. Под окнами общаги кто-то вылепил похожего на Пунктуса снеговика: в руках тубус, вместо глаз — роговые очки, на шее, удавкой до самой земли красный шарф из несписанной шторы, а сзади — смелый разрез до копчика.

К обеду снега набралось по колено. Один немолодой и почти трезвый человек впал в незадачу. Без пальто, в светлом, почти маскировочном костюме он барахтался в свежем снегу неподалеку от снежной бабы и пытался встать, терпя при этом бесконечную «фетяску». Наряду с этим он кричал, словно кого-то передразнивая: