Сегодня у меня не такой длинный путь как обычно. Начну с рынка Б. Там есть очень неприятные переходы. И гостиница. Вот именно она объект номер один сегодня. А потом Мост. Этот мост один такой в Городе. Именно на нем все чаще всего и происходит. А потом надо попробовать вон ту громадину, похожую на перст указующий, направленный прямиком в небесную гладь. Он, это дом буквально владеет всем пространством большого городского района. Никуда не деться клиенту от его черных провалов-глазниц. Дом возвели не так давно, людей тоже заселили сравнительно недавно, скорее всего, доступ наверх простой. А от простоты доступа зависит многое, в первую очередь, удобство для клиентов. Никто не будет тратить драгоценное время, чтобы преодолеть мощную чердачную защиту. Надо проверить. У этой точки сегодня дебют. Что там, на сегодня, у дебютанта?

Предисловие от Виктора

Как летают птицы? Вопрос глупый. В какой-то момент птенец, который никогда еще не летал, делает шаг из гнезда — и только после этого он может взлететь. Иногда птенца выталкивают в мир заботливые родители, а что им еще прикажете делать, если овзрослевшее чадо только клюв открывает, а по размерам уже родителей догнало? Вот и давай, лети, учись сам себе добывать хлеб насущный.

Разве беспокоятся птицы о хлебе насущном? Конечно, они делают то, что им подсказывают их инстинкты. И разве не Бог заботится о каждой твари на этой земле? Заботится. И о хищнике, и о его жертве. И каждому забота его не в тягость. До поры — до времени.

Наверное, мне пришла пора испытать чувство полета на себе. Сначала я пошел на мост. Это такой единственный Мост, гордость моего Города. Академик, его создавший, тоже гордость моего города. Когда-то, в древние времена, когда мост испытывали, его строители стояли под мостом — лучшая была госприемка. Говорят, академик под мостом не стоял. Но получилось у него надежно. Когда останавливаешься у перил моста, тебя почему-то начинает неотвратимо тянуть вниз. Ну посмотри, хоть одним глазом посмотри, а потом и взгляда отвести нету сил, и кружит водоворот, который под мостом, и кружится голова, и кажется, что самым простым решением будет сделать шаг вперед, и падать, падать, падать навстречу черной воде.

Что меня заставило уйти от моста? Вы знаете, это был холодный мартовский день — такое в марте часто бывает, когда после теплых погожих дней внезапно придет настоящая зима, снег начинает валить густо, как цемент из бетономешалки, и мгновенно не видно ни зги, и становится темно, холодно, неуютно. А у моего товарища, Димасика, как раз в этот день был день рождения. Повезло мне с его днем рождения. Хорошо, что тащиться не понадобилось далеко. Мы сидели в его тесной квартире из одной комнаты и кухоньки, которые кто-то издевательски назвал «малосемейками» — после поселения у Димы семья действительно стала малосемейной — жена ушла, а детей они завести так и не успели. Теперь Димон властвовал один на своих двенадцати квадратных метрах. В комнате стоял холостяцкий бардак, на столе — праздничный ужин: сковородка жареной картошки, порезанная грубыми ломтями докторская колбаса, пачка майонеза и бутылка водки. Вторую я притащил с собой, как и две банки шпротов. Димасик зажарил еще пару яиц — и пиршество началось. Вот тогда-то, крепко напившись, он стал рассказывать о своей работе. Вообще-то о работе Дима не говорит. Никогда. Точнее, только когда очень сильно напьется. А напились мы очень сильно, потому как крое двух бутылок водки у Димона была еще литровка чистого медицинского спирта. Ну, тут Димон начал рассказывать о своей диссертации. Он, вообще-то молодец. Сидит в районном центре, три раза в году ездит в область к научному руководителю и диссертацию уже седьмой год кропает. Говорить он может о диссертации долго и страстно, а тут полез за ее экземпляром в шкаф, а она возьми и из папки выскользнула на пол. Я бросился помогать, потому как Димончик потерял равновесие при попытке наклониться к полу и уткнулся в бумаги носом. Ну, стал я фотки собирать, их там, в диссертации были десятки и тут мне стало так паршиво… в общем, пришлось бежать в туалет удалять содержимое…

Я еще не говорил? Димончик у нас судмедэксперт. И диссертация у него посвящена была утопленникам.

Вот после этого как посмотрю на речную гладь, как тут же тела в разложенном состоянии вижу. Нетушки, увольте. Почему-то я так выглядеть не хочу. А тут еще подумал о том, что буду пытаться выплыть, бороться с самим же собою… Нетушки. Обойдется. Все что угодно, только не это.

К смерти надо подходить серьезно. Особенно к своей собственной. Говорят, что суицид совершается в минуту отчаяния в порыве непонятном и человек просто реализовывает те самоубийственные мыли, которые в нем дремали изначально.