— Я мог бы раздобыть ключи: отец хранит дубликаты в кабинете. Пойду на работу, выкраду их, и ты сегодня же ночью вызволишь своего отца. А завтра утром я верну дубликаты на место. Готов поспорить, отец даже не заметит пропажи.

— А вдруг заметит? — спросила Майра. — Это слишком опасно.

— Уже не важно, — ответил Рикард. — Если не освободим Джону, он вместе с Деккером, Бишопом и его дочерями отправится в Святое Море. Остальные — и мы в том числе — переживем их на какие–то месяцы.

— Линч, ты уверен? — спросила Майра. — Ты не обязан помогать мне. То, что мы собираемся сделать… это в голове не укладывается.

Она по очереди посмотрела на каждого из друзей: Рикард, Калеб и Пейдж — ни один не пошел на попятную. И уж тем более не собирался сдаваться упрямый младший брат.

— Отлично, значит, этой ночью попробуем спасти моего отца, — заключила Майра. — Но что делать после? За беглецом придут патрульные. Наш отсек — да и Инженерная тоже — не самое лучшее убежище.

— Укроем Джону в потайной комнате, — предложила Пейдж.

Калеб кивнул:

— А это мысль! Будем носить ему пищу, а он сможет дальше разрабатывать субмарину.

— Вот–вот дадут последний сигнал, — напомнила Майра. — Итак, все решено? Линч выкрадет ключи, и когда свет погаснет, встречаемся в потайной комнате. Мы затеяли опасное предприятие. Смертельно опасное. Если кто–то откажется, я не стану его упрекать.

И снова никто не отказался от плана — все остались верны обещанию.

— Это наша последняя надежда, — сказал Калеб. — Так и так умирать.

В то утро они больше не говорили: Калеб высказался столь метко, что нечего было добавить.

Покинув квартиру Майры, ребята разошлись каждый в свою сторону. Калеб направился в Шестой сектор, в палату Синода. (Майра надеялась, что после ареста Джоны и остальных у Калеба хватит душевных сил там находиться.) Пейдж ушла в Больницу, Рикард — в Штаб патруля в Третьем секторе, а Возиус — в Академию. Сегодня никто из них не мог позволить себе опоздание или пропуск. Всем предстояло изображать жизнерадостность и неведение, притворяться, что все необходимое им для счастья есть под водой.

Спеша в Инженерную, где сегодня будет пусто без отца, Майра вспоминала слова Калеба: «Так и так умирать».

«Сама знаешь, это правда, — сказала Элианна у нее в голове. — Но ты не бойся: миры гибнут постоянно, из праха вырастают новые, и цикл повторяется. Вот в чем твоя цель, ты справишься».

— Откуда ты знаешь? — прошептала себе под нос Майра.

«Ну вот, приехали, с призраками разговариваю». Она еще не совсем привыкла к тому, что в голове у нее сидит другой человек, что его мысли и чувства вторгаются в мозг. «Оттуда, что я теперь — это ты, а ты — это я», — ответила Элианна. «Тогда ты знаешь, что мне страшно», — на этот раз мысленно сказала Майра. «Не страх способен повлиять на нашу судьбу, — возразила Элианна, — а то, как мы ведем себя, когда боимся. Вот в чем смысл храбрости».

Глава 37. РЕДКИЙ ГОСТЬ

(Синод)

Он потянул носом воздух и скривился. Пахло кровью, потом и прочими телесными выделениями. Сам он редко сюда спускался, перепоручая эту работу подчиненным, однако те — и человек в черном, что сопровождал его, — допустили слишком много промахов. «Если хочешь чего–то добиться, сделай это сам», — подумал он. Они шли вдоль ряда клеток в темноте, и на поясе у провожатого позвякивала увесистая связка ключей. В каждой клетке томился узник. Брошенные гнить здесь, заключенные при виде жреца кидались на прутья решеток и кричали. Кто–то проклинал пришедших, лишь усугубляя собственное плачевное положение, те же, у кого остались крохи разума, умоляли:

— Отче, спасите! Да смилуется над нами Оракул! Жрец, конечно, никогда не слушал: судьбу узников уже определили, и только Святое Море могло спасти их. В одной из клеток, прижавшись друг к дружке, сидели две девочки. Тюремщик посветил фонариком, и на мгновение в темноте вспыхнули две пары глаз, словно четыре уголька. Жрец уловил исходящую от малюток ненависть, словно волны жара от печи. Он невольно вздрогнул и поспешил прогнать неприятное чувство, успокоив себя мыслью, что скоро этих детей приберет Святое Море — вместе с их грешником отцом. Оно сокрушит их кости, выдавит воздух из легких, омоет ледяной водой и — что важнее — очистит от греха.

Нужная клетка располагалась в самом конце. Человек в черном посветил в нее, и жрец увидел жалкое зрелище: на полулежало окровавленное тело. «Джона Джексон», — с отвращением подумал жрец. Слишком долго этот инженер — да и вся его семейка — отравлял ему жизнь, но ничего, скоро все закончится. До сих пор нечестивец на допросах молчал, отказываясь отвечать на вопросы. Скоро он передумает.

— Главный патрульный Линч, вашу дубинку! — потребовал жрец и чуть ли не в сладострастном предвкушении осклабился.

— Да, отче!