Не тратя больше времени на предателя, вернул клинку прежнюю форму и спрятал его в ножны. Затем бегом бросился к умирающему отцу. Кровь из раны так и хлестала. Аэро оторвал кусок от рукава и прижал его к груди Бриллштейна. Бросил взгляд на Маяк: браслет все еще пульсировал зеленоватым светом, бледным–бледным. Неужели отец еще жив?

— Зовите врача, трусы! — закричал на майоров Аэро.

Те словно вышли из ступора. Дойл метнулся к консоли и нажал кнопку экстренного вызова.

— Врача на мостик! — произнес он в микрофон. — Ранены двое солдат!

Аэро подложил под голову Верховного командующего свои руки. Внезапно тот раскрыл глаза и попытался улыбнуться, но вместо этого скривился от боли.

— Аэро… ты… — хрипло проговорил Бриллштейн и закашлялся кровью.

Аэро поразился, впервые услышав свое имя из уст отца. Однако умирающие часто бредят, а Верховный командующий потерял много крови.

— Сэр, прошу вас, не шевелитесь, — сказал Аэро. — Вы… тяжело ранены.

— «Хороший командир… знает, когда битва проиграна», — процитировал отец учение. — Рана… смертельная, и я умру, сынок…

Аэро так и замер.

— Времени… мало, — продолжал Бриллштейн. Взгляд его остекленел, его то и дело мучили приступы кровавого кашля. — Слушай… очень… внимательно.

— Да… отец, — ответил Аэро. Странно и непривычно было произносить это слово, но, сказав его, Аэро исполнился нового, странного чувства.

— Когда я умру, забери Маяк. Не позволяй Винику менять курс… высадись на Земле… хоть в одиночку. Там… ждут… другие… увидишь… найди их…

Верховный командующий снова закашлялся. Свет Маяка начал угасать.

— Нет, сэр, вы справитесь, выживете! — смаргивая слезы, почти крикнул Аэро. — Врачи уже идут! Они вас вылечат! Мы вместе полетим на Землю. Главное, держитесь!

— Обещай, черт возьми… что сделаешь… как я сказал!

— Обещаю, — ответил Аэро, и из его глаз покатились слезы. Они стекали по щекам и мешались с кровью Бриллштейна. — Клянусь жизнью, что исполню приказ.

Отец улыбнулся, и Маяк вспыхнул ярким зеленым светом. Бриллштейн погладил сына по щеке.

— Ты мой сын… сомнений нет, — тихо произнес он. — Жаль, я не видел… как ты растешь… ведь нам нельзя…

Он уронил руку. Маяк вспыхнул напоследок и потух.

— Нет… — прошептал Аэро и потряс безвольное тело отца.

Он почти не видел и не слышал, как засуетились майоры. Его оттащили от тела Бриллштейна — наконец прибыли медики с носилками. С ними пришел кто–то еще… Рен? Или она ему просто мерещится? Эмоции грозили захлестнуть его, он оказался перед ними беззащитен, не в силах сдерживать их.

Аэро тряхнул головой. Осталась единственная важная вещь — Маяк. Аэро дал обещание, поклялся жизнью исполнить последний приказ — и он не подведет отца. Он подполз к трупу Бриллштейна и схватил его за руку, браслет все еще держался на побледневшем запястье. Никогда прежде Аэро не видел Маяк столь близко. Он понятия не имел, как этот прибор функционирует, и уж тем более не знал, как снять его с руки умершего.

Аэро коснулся гладкой поверхности, пытаясь нащупать петли или замок. В тот же момент Маяк ожил — словно почувствовал, что Аэро подходит в качестве носителя. Браслет будто сделался жидким и раскрылся, упав капитану на ладонь. Плотный, он тем не менее оказался легче, чем ожидал Аэро. На счету была каждая секунда, и капитан не стал медлить, им словно овладела неизвестная сила и заставила защелкнуть браслет на правом запястье. Золотая поверхность снова стала цельной, сверкнула ослепительная зеленая вспышка. Краем уха Аэро слышал, как майоры в панике кричат:

— Он забрал себе Маяк…

— Теперь они связаны…

— Только смерть разъединит их…

Маяк проник в нервную систему. Было больно, как тогда, когда Аэро связывал себя с фальшионом, только намного, намного хуже: запястье горело; обжигающая волна поднялась по руке, охватывая каждую молекулу, в самый мозг. В память Аэро вторглись воспоминания и переживания Верховного командующего. Огромных усилий стоило не потерять сознание. Мир вокруг начинал гаснуть.

Тогда Аэро призвал на помощь все навыки, приобретенные в Агогэ, — те самые, что позволили овладеть фальшионом. На мгновение мир снова обрел резкость. Тотчас Аэро увидел тень. Пока он лежал рядом с телом отца, подошел майор Виник, держа фальшион в руке. Из глубокого пореза на лбу у майора капала кровь.

— Глупый мальчишка! Что ты наделал?!

Аэро попытался ответить, но губы не слушались. Он даже не смог схватить фальшион — рука не шевельнулась, как ни напрягал Аэро волю. Ужас овладел им. «Меня парализовало, — понял Аэро. — Я беспомощен, не могу защититься».

— Ты забрал себе Маяк, — сказал Виник, занося фальшион в форме палаша. — И за это умрешь.

Глава 32. ДВА ИМЕНИ

(Синод)

Это ведь заняло не так много времени?

Глава совета добавил в голос нотки презрения — хорошо, когда подчиненные знают, что он ими недоволен. Он отодвинул в сторону коробку с пыльными вещами, одну из тех, что принесли патрульные. Стоявший перед ним человек в черном, хоть и был внушительных размеров, съежился от страха.

— Отче, вы были правы… как всегда! — нервно закивал он головой.