Читаем Тринадцатый полностью

– Неужели я напоминаю маньяка? – поворачиваясь к своим собеседникам, улыбнулся Анатас. – Это неправда. Я знаю их всех поименно и лично, но ни один из них вовсе не похож на меня. Это я вам точно говорю. Взять хотя бы широко известного в вашей стране Андрея Чикатило. Следователи называли его бешеным зверем, красным потрошителем, маньяком из лесополосы, гражданином Х. Впрочем, эту мразь можно называть по-разному, но суть остается сутью. Признанное количество жертв этого человека – пятьдесят три. Но их было гораздо больше. Муж, отец двоих детей, член КПСС, школьный учитель и при этом самый жуткий российский маньяк-убийца, садист и каннибал. А на вид был хороший человек. Только за июль и август 1984 года Чикатило убил восемь женщин и детей. Он уродовал тела своих жертв: отрезал и откусывал языки, соски, половые органы, носы, пальцы, вскрывал брюшную полость, рвал зубами внутренние органы. Многие жертвы при этом были еще живы. Почти всем он выкалывал глаза.

– А глаза-то зачем? – сглотнул слюну Семеныч.

– Ну как зачем? Страх.

– Какой к черту страх?

– Обычный человеческий страх. Он просто боялся, что жертва сможет опознать его, если спасется.

– Хватит, а то меня сейчас стошнит, – вытер пот Виктор.

– Откуда ж ты их всех знаешь?! – грозно спросил водитель.

– Как бы получше выразиться? Я работаю с ними. Работа непыльная, увлекательная, и, поверьте мне, я ни секунды не сожалел о том, что делаю.

– И что это за работа такая?

– Я занимаюсь тем, что выношу приговор, тот или иной, по мере деяний. Вот и все. Люди несовершенны, поэтому мне приходится присматривать за ними.

– Так ты что, судья что ли?

– Ну, это вы мне потом сами скажете, судья я или нет. В вашем понятии судья – это человек в мантии, выносящий приговор в зависимости от размера взятки. А я приговариваю по справедливости. У меня нет ни прокурора, ни адвоката. Мой приговор нельзя обжаловать, мой судебный процесс не занимает много времени, и меня нельзя купить. Я и судья, и палач.

– Да Бог с тобой! – рассмеялся Семеныч.

– Простите меня, конечно, но Бог со мной быть никак не может, по той простой причине, что мы с ним очень разные и мнения у нас с ним расходятся, – голос Анатаса был настолько холодным, что у водителя КамАЗа желание смеяться резко пропало.

Виктор посмотрел на незнакомца, затем на Семеныча.

– Господи, вы бы тему сменили что ли!

– Зачем же? По-моему, отличная получается дискуссия. Позвольте вам обоим задать один пустяковый вопрос, который для меня очень важен. Я задаю его всем без исключения.

– Валяй! – рявкнул водитель, не отрывая взгляда от дороги.

– Ответьте мне, почему вы все время вспоминаете Бога? Вы что, в него верите?

– Да ни в кого мы не верим, ни в Бога, ни в черта! Ни того, ни другого нет.

– Откуда такая уверенность?

– Ты же сам рассказывал про всякую сволочь! Если бы Бог был, разве бы он допустил такое?!

– Все, что человек ни делает, он делает по собственной воле. Никто не может принимать решения за него, даже Бог. Человеку дано право выбора: поступить так или иначе, пойти прямо или свернуть. Пункт назначения у всех один, только дорогу каждый выбирает свою.

– Ты хочешь сказать, что мои действия предрешены? Что все, что я делаю или говорю, давно кем-то прописано?

– Не действия, но то, куда они приведут тебя.

– Да иди ты к черту!

– Как я понимаю, в черта и дьявола вы тоже не верите? – улыбнулся Анатас.

– А уж в него-то мы тем более не верим. Князь тьмы, ха!

– Значит, ни Бога, ни Сатаны, по вашему мнению, попросту нет? Люди живут сами по себе, и никто их не контролирует, никто не наблюдает за ними. И если я правильно понял, ни один их грех не выходит на поверхность. То есть вы считаете, что судьбой человека управляет сам человек? Что после смерти вас тупо съедят черви и не будет вам никакой ответственности за то, что вы сделали при жизни?

– Конечно, нет. И хватит всякую чушь спрашивать! – перешел на повышенный тон водитель.

– А вы, Виктор, согласны с мнением вашего друга?

– Я не верю в Бога и дьявола, которых нам навязывает церковь. Бог должен быть в душе, вот и все.

– Таких ответов я давно не слышал. То есть вы считаете, что он скорее все-таки есть, нежели его нет?

– Наверное, так.

– Знаете, я с вами полностью согласен. Зажравшееся духовенство любой религии проповедует такую чушь, что ее впору объявлять ересью. А первосвященников, как самых отъявленных грешников, я бы лично сжигал на костре. Как говорится, самый большой грешник – это служитель церкви, самый большой бандит – милиционер, ну а самый зверский браконьер – естественно, лесник. Человек, получивший в руки хоть малую толику власти, не знает, что с ней делать. Ему кажется, что лучший способ распорядиться ею – это унизить других, показать свое превосходство. Словом, хочешь узнать человека – дай ему власть и деньги, и он тут же покажет свое истинное лицо.