Читаем Тринадцать ведьм полностью

— Туше! — рассмеялся Шепель. — Знал. Мне было все равно, если честно. Мы расходились все дальше, я даже на юбилее не был. Знаешь, я иногда думаю, если бы я не уехал… Накануне был страшный скандал, Вита хотела праздновать в Английском клубе… Я отказал, там же обдерут как липку, а мои дела не очень последнее время. Кризис, ничего не поделаешь. Кроме того, некоторые риски не оправдываются. — Он усмехнулся. — Вита и слышать ни о чем не хотела, Английский клуб, и баста. Ну, я хлопнул дверью, вроде пошел на принцип. Сейчас думаю, что был не прав, надо было согласиться, черт с ними, с деньгами. Забыл золотое правило: никогда не опускайся до ссоры с женщиной. Если бы я тогда не уехал, не было бы ни ограбления, ни убийства…

— Может, да, а может, нет. Я помню, очень удивилась, что тебя не было. Даже подумала, что ты сидишь в кабинете с бумагами, увлекся, обо всем забыл. Или не хочешь никого видеть…

— Меня не было, Идочка. Ты хочешь сказать, что веришь в судьбу?

— Как тебе сказать… Судьба, как я ее понимаю, — это черновик, набросок, а выбор все-таки за нами. Тут скорее несчастный случай. Несчастный непредвиденный слепой случай.

— Иногда выбора нет, — заметил Андрей.

— Иногда нет. А тот, что все-таки есть, нас не устраивает, и мы начинаем искать другой. Хотя, иногда я думаю, что не нужно барахтаться…

— Очень сложно для меня. Я человек простой — есть проблема, есть решение, желательно все сразу и крупными купюрами. Точка.

Ида улыбнулась.

— Вам, бизнесменам, лишь бы крупными купюрами. А если решений несколько? Разве не выбор?

— Сдаюсь! — Андрей поднял руки. — Выбор так выбор.

— Ты сказал, дело зависло?

— Похоже на то. Я звонил несколько раз следователю, ничего нового.

Ида покивала.

— Нелепая история, полон дом людей, всюду свет, все на виду… не понимаю! Ты не думал, что убийца кто-то свой? Кто-то, кто знал расположение комнат, знал, где сейф… Говорили, что он влез через окно на втором этаже в спальню, там невысоко. А может, просто поднялся по лестнице, и на него никто не обратил внимания.

— Следователь рассчитал по минутам, кто где был… не вижу никого убийцей. Твой Толя? Вряд ли, нет мотива. Наоборот, любовь! — Последнее слово он произнес с издевкой. Словно извиняясь, накрыл ее руку своей. — Камаль? Слабак, тут нужен сильный характер. Да и зачем? Он тянул из Виты деньги. Кирилл Сутков — мелкий жулик, убийства не его профиль. Разве что убийство было случайным — Вита застала его за ограблением сейфа. Вряд ли, сейф запросто не откроешь. Я думаю, следователь из кожи лез, чтобы прихватить его на чем-то, да не вышло. Разве что ты, Идочка? Мотив у тебя был сильный — ревность, любовь, страсти-мордасти. Могла? — Он, любуясь, смотрел на Иду.

— Еще как могла! Я женщина коварная и решительная, ты меня еще плохо знаешь. И сейфы люблю грабить. — Она улыбнулась в ответ, давая понять, что приняла шутку. Осторожно высвободила руку…

— Остальные женщины… вряд ли, — продолжал Шепель. — Не вижу мотива.

— Сколько угодно! — Ида рассмеялась. — Тамара была не против прибрать тебя к рукам, ненавидела Виту и страшно ей завидовала. Дурочка Руслана ревновала ее к Камалю, боялась, что он к ней вернется. Только у Светки не было мотива, наоборот, Вита была ее клиенткой, она делала на ней деньги. И Кирюшу она не ревновала, ему никогда бы не обломилось — Вита открыто над ним издевалась. Он был вроде шута — простой как грабли парень из пригорода.

— Значит, все-таки ищи женщину? — кивнул Шепель. — Я так и знал, всегда одно и то же. Ох уж эти мне женщины! С вами страшно иметь дело.

— То-то. А эти домработницы… что они? Они могли навести.

— Нет вроде. Их вывернули наизнанку. Тем более Даша с нами лет десять. Да и невестку ее мы хорошо знали. Я считаю, версия следствия про грабителя, который случайно нарвался на хозяйку дома, самая проходная. Роковая случайность. Во всяком случае, ничего другого я себе не представляю. Убийца влез в полный дом по одной-единственной причине — все двери нараспашку и сигнализация отключена. Если бы его заметили, то приняли бы за гостя. Знаешь, я даже допускаю, что кто-то из вас его видел. Я так и сказал следователю. Знаешь, мне почти все, кто был тогда, прислали соболезнования и фотки, все такие счастливые, подшофе, Вита в белом, как невеста, с бокалом, там и ты есть, и все остальные. Помню, какая-то женщина плавает в бассейне, одетая… ты говоришь, это визажистка… как ее? Света! Что такое визажистка, кстати?

— Косметика, макияж… что такое макияж, знаешь? Делает нас красивыми.

— Понятно. Я их часто рассматриваю, сначала думал уничтожить, а потом как-то так получилось, стал рассматривать. А вдруг, думаю, замечу что-нибудь… У тебя, наверное, тоже остались фотографии, я бы не отказался взглянуть. Чувствую, не надо бы, а поделать ничего не могу, так и тянет. Одна радость, времени мало, все на бегу. Вечное движение.

— Я давно уже не фотографирую, Андрюша, неинтересно. Мне никто ничего не присылал, и поверь, мне вряд ли захотелось бы их рассматривать. Наоборот, хочется все забыть, как страшный сон…