Читаем Тринадцать полностью

Время от времени Миша оборачивался в ту сторону, и сердце его наполнялось тоской. Ему, как человеку с неограниченной фантазией, почему-то виделись ужасающие картины — они с его любимой девушкой застревают в лифте, в покореженной машине, попадают в лавину, тонут в море… Всякая гадость лезла в голову Михаилу в тот вечер, и иногда он вставал, подходил к кровати, гладил свою студентку Лену Хохлову по волосам, поправлял ей одеяло и возвращался к столу. В эти минуты Ленка была для него самым дорогим существом на земле. Ну, не считая матери, которая зажигала где-то в Омске с очередным своим любовником.

Они услышали новость сегодня утром после лекции по истории, которую читал Миша. Он зашел в деканат, а там преподаватели уже вовсю обсуждали подробности трагедии. Кто-то даже плакал.

Миша даже не дослушал до конца, сразу поняв, где именно это случилось. Поняв, почувствовал себя плохо.

Он нашел Лену Хохлову в студенческой столовой, тихонько отвел в сторону (хотя он догадывался, что однокурсники Лены знают об их романе, да и не только студенты, но и остальные преподаватели) и попросил на вечер отпроситься у матери.

— Останешься ночевать у меня.

— Хорошо, — ответила Лена. Она тоже была мрачна. Как оказалось впоследствии, погибшая девушка Ольга была ей знакома, им доводилось бывать в одной студенческой компании.

— Миша, это ужасно, — добавила она.

— Ты даже не представляешь насколько, — согласился он.

Они сидели с Леной весь вечер на кухне, пили чай и разговаривали. Миша рассказал ей о доме номер тринадцать — все, что знал о нем на данном этапе. Она слушала раскрыв рот, как впечатлительные дети слушают сказки о Бармалее, а когда Миша закончил, она вышла на балкон покурить. О том, что она иногда покуривает, Миша узнал совсем недавно, когда Ленка, поссорившись с матерью, переехала к нему пожить несколько дней. Тогда она каждый вечер выходила на балкон, смотрела на закат и выкуривала две сигаретки.

Они постояли на балконе. Лена курила и молчала. Лишь минут через пять, когда сигарета почти истлела, она спросила:

— И ты все это видишь?

— Не все, но много.

Она снова помолчала. Бросила сигарету вниз, досмотрела ее смертельный полет и снова спросила:

— Про меня ты тоже много видишь?

Он улыбнулся. Вот что ее, оказывается, волнует.

— Тебя я не сканирую, не переживай. Иначе ты была бы мне неинтересна.

Она улыбнулась, обняла его.

Потом Миша постелил ей в комнате на своей кровати, поцеловал в щеку, потом в губы, потом… потом полез под одеяло, нащупал там кое-что мягкое и нежное, но внезапно остановился.

— Что такое? — спросила Лена.

— Не сегодня, ладно? Сегодня меня что-то колбасит.

— Ты — там?

Миша кивнул.

Лена вздохнула.

— Тебя это расстраивает? — спросил он.

— Нет. Совсем нет, ты не думай. В конце концов, ты и мне когда-то помог. Все нормально. Ладно, я — спать.

— Я перееду с компьютером на кухню, чтобы тебе не мешать, хорошо?

— Нет, останься здесь. Мне свет не будет мешать.

— Хорошо.

Так она и уснула в комнате под светом монитора, и Миша время от времени проверял, насколько спокойно она спит.

Она спала спокойно.

Он вернулся к ноутбуку. Перед ним на мониторе красовались фотографии, сделанные им несколько дней назад в доме номер тринадцать — подъезд, квартиры, окна, темные углы. На просмотр каждого снимка он тратил несколько минут, над каждым размышлял, потирая пальцами левый висок. Уже целый час провел он за ноутбуком и никуда не продвинулся.

Ни черта не разобрать! Лишь общий грязный фон, от которого хочется бежать в туалет и блевать, и ни одной четкой детали. У Михаила возникало ощущение, что весь дом следует закатать в асфальт либо закопать в огромном котловане и залить водой, а место огородить колючей проволокой. Это был большой бетонный кусок разлагающегося дерьма, и лифт, убивший двоих ни в чем не повинных ребят, был лишь одним из элементов. Одним из! Сколько там еще этих смертельных ловушек?

«Что, братан, будем их спасать или просто посмотрим, как увлекательный ужастик? — размышлял Миша, прокручиваясь на стуле. — Если махнуть рукой и смотреть, то потом спать не сможешь. А если спасать, то надо кого-то звать на помощь, один ты точно не справишься — опыта маловато. А кого звать?»

Вместо того чтобы отвечать на собственный вопрос, он еще сильнее раскручивался на стуле, как будто если как следует раскрутиться, то отвечать не придется. Но не тут-то было.

Дело в том, что он знал ответ. И он ему не нравился.

«Как ты себе это представляешь? Здрасьте, Александр Георгиевич, подскажите, как мне поступить?»

Миша ухмыльнулся. Именно так ему и придется поступить, потому что обращаться больше не к кому.

Он взял сотовый телефон, вышел на балкон и прикрыл за собой дверь. Набрав номер профессора Саакяна, он замер.