Читаем Триктрак полностью

Это письмо предназначено лишь для членов семьи Каллиган и их потомков, и содержит подлинную историю моего падения и позора, который я навлек на себя, поддавшись искушению. В 1905 году я служил на руднике в Кимберли в Южной Африке. Однажды, и этот день я запомнил на всю свою жизнь, рабочий принес обнаруженный им огромный алмаз, весом более трёх тысяч каратов. Алмаз был столь велик, что поначалу я не поверил в его подлинность и выбросил в окно, но затем, засомневавшись в своей оценке, подобрал, внимательно осмотрел и понял, что он настоящий. В камне имелись трещины, и я, отколов кусок, спрятал его. Алмаз оказался подлинным, но место скола вызвало подозрения, что рабочий похитил его часть. Тот отрицал все обвинения, заявив, что, когда отдавал алмаз мне, никаких сколов на нём не было. Я отрицал свою вину. Рабочий был уволен, а я неисправимо потерял репутацию честного человека. Спустя месяц я покинул рудник и вернулся в Англию, являясь обладателем целого состояния, которое не мог использовать из страха быть разоблаченным. Я узнал, что алмаз преподнесён королю Эдуарду в качестве подарка ко дню рождения. Девять самых крупных из частей алмаза украсили регалии и драгоценности королевской семьи, и даже скипетр и корону Британской Империи. Моя же часть алмаза стала моим проклятьем. Тщеславие в конце концов толкнуло меня на опасный шаг. Я тайно отнес алмаз к ювелиру, и тот сделал чудесную брошь. Долгие месяцы я любовался драгоценностью, теша себя сознанием, что обладаю вещью, достойной украшать наряд принцессы крови. Я подарил эту брошь дочери в день её бракосочетания, потребовав никогда не носить и передать старшему сыну или дочери. Я надеялся, что по прошествии времени история похищения части алмаза забудется, и мои потомки смогут воспользоваться этой прекрасной вещью. Но дочь ослушалась отца и однажды надела эту брошь. На мою беду, драгоценность была замечена человеком, служившим со мной на рудниках, и он, явившись в мой дом, бросил мне в лицо обвинение в краже, угрожая раскрыть всю историю. Я уговорил его молчать — каким образом, пусть это останется моей тайной.