— Что ты, нет. С тех пор, как у меня появились колдовские способности, я сплю очень чутко. Слышу любой шорох. Видно, это какая-то нужная и полезная магия, но всё никак не соображу, как ею пользоваться. Так вот. Я проснулся, услышав коровье мычание. — Егор замолчал, театрально затягивая паузу.

В беседке установилась тишина, которую нарушал лишь звон комаров, проснувшихся в сумерках, да звук торопливого клацанья зубами: Гайка у входа в беседку ожесточённо выкусывала блох из шерсти.

Первой, естественно, не выдержала Настя. Она громким шёпотом спросила:

— А откуда у них корова в магазине?

— Я аккуратно вылез из-под одеяла, — с готовностью ответил экзорцист, в душе радуясь, что тема секса осталась позади, — и тихонько вышел из-за стеллажей, за которыми спал. В комнате никого не было, все, так сказать, постели, оказались пусты. Корова ещё пару раз мукнула, слышалась какая-то мирная беседа, хруст странный, ну, я и пошёл на звук. Пришлось опуститься на этаж ниже. А там целое стадо. Точнее, восемь штук коров. И хозяйки поселения, абсолютно голые, ночную дойку устроили. Всё как положено — вымя, вёдра, молоко цвирк-цвирк… И светло, как днём. Я сразу понял, что это не люди.

Костя ахнул, Мирон отрывисто спросил:

— А кто? По каким признакам поняли?

— Кто — не знаю. Самое интересное — обычно я чую нечисть издалека, а тут несколько часов бок о бок — и ничего.

— Глаза отводили, наверное, — деловито предположил Мирон.

— Наверное. И вот наконец-то ауры считались. К тому же женщины оказались голыми, так что хвосты сразу в глаза бросились. Длинные, книзу кисточками расходятся, один-в-один, как у тех же коров. А питомицы их с видимым удовольствием хрумкали костями. Человеческими. Перед каждой рогатой мордахой горка костей лежит, длинный язык так р-раз, нямку подхватывает и в пасть тянет. И: «хруп… хруп… хруп».

Настя взвизгнула, но как-то тихо и вяло, больше для поддержания атмосферы, чем от испуга.

— И что вы сделали? — тихо спросил Мирон.

— Просто ушёл, пока не заметили, ведь так? — раздалось откуда-то сверху.

Вот теперь Настя взвизгнула натурально и громко. Ей вторили братья.

Егор вздрогнул, схватил вилку и сжал её в кулаке, одновременно жалея, что оружие оставил на гостевом хуторе. Вилка, повинуясь мысленному приказу, раскалила зубцы и немного увеличилась.

Запоздало залилась лаем Гайка. Даже Макс и Таня дёрнулись от неожиданности, но ничего предпринимать не стали — они узнали голос.

— Дети, вы чего? — приземлилась перед беседкой Марина. Метла самостоятельно долетела до калитки и там замерла, прислонившись к косяку.

Глава 21

Егор сдержал нецензурное приветствие и положил принявшую нормальный вид вилку на стол. Настя дрожащей рукой заправила выбившуюся прядку волос за ухо и жалобно сказала:

— Тёть Марин, я чуть не померла со страха. Вы так неожиданно, а я как раз представила корову, которая кости жуёт…

— Я слышала, — Марина улыбнулась. — Не с начала истории, правда. Только-только подлетела.

— Здрасьте, Тётьмарин! — девочка пришла в себя, вылезла из-за стола и бросилась обниматься с ведьмой.

Мальчишки подбегать не стали, но тоже обрадовались — степенно подошедший Мирон, как взрослый, протянул руку для пожатия, а Костик помахал из-за стола и спросил:

— Вы чего раньше не пришли? С папкой же одновременно вернулись.

Марина виновато взглянула на Таню и сказала:

— Дел много было.

Фельдшер демонстративно скрестила руки на груди, но ничего не сказала.

Егор прочистил горло:

— Ты меня искала? Пора приступать к обучению?

На самом деле ведьма надеялась, что экзорциста здесь не будет. Она старательно избегала встреч с ним всю неделю, искренне надеясь, что Кухареву надоест ждать обещанного, и он уйдёт из Приречья. Но Егор оказался терпеливым и неконфликтным. Он преспокойно жил на гостевом хуторе, активно знакомился с местными мужиками и много времени проводил в семье Бондаренко. Даже сейчас, спикировав к беседке и узнав сочный баритон, Марина чуть было не улетела домой, но услышала рассказ о нечисти и решила вмешаться, чтобы подкорректировать концовку. Она не сомневалась, что хвостатых женщин постигла не слишком приятная участь, а детям, по её глубокому убеждению, нужно было по возможности прививать принципы милосердия и миролюбивости, так как жестокости их со временем научит сама жизнь.

— К обучению? Хм, понимаешь… — Марина старалась не встречаться взглядом с Егором. — Проблем столько накопилось, всё никак не разберусь. Давай через пару месяцев? Ты вообще можешь вернуться домой, а потом, скажем, в следующем июне или августе жду тебя у себя.

— Целый год? — напряжённо усмехнулся Егор. — Да, дел действительно у тебя много. Ладно, я понял. Хочешь от меня избавиться, но воспитание прямо не даёт сказать.

— С чего ты взял? — возмутилась ведьма. — Я всегда держу обещания!

— Так, прекратите! — Максим легко вскочил: забота жены излечила его почти полностью, лишь кое-где синяки и подживающие ожоги остались. — Марина, ну-ка, пойдём…

Он схватил слабо сопротивляющуюся Марину за локоть, отвёл в сторонку и зашипел: