Читаем Три последних самодержца полностью

Вчера царь при очередном докладе военного министра Редигера высказал ему свое неудовольствие по поводу его речи в Гос. думе об армии (эта речь была сказана Редигером 24 или 23 февраля). После этого разговора, т. е. после доклада своего царю, Редигер вышел из кабинета царя уже не военным министром. На его место назначается Сухомлинов.

12 марта.

Сегодня у Е. В. был Фоменко из Херсона. Он незаурядный человек. С виду он разбойник, а по убеждениям крайний черносотенец. Был председателем «Союза русского народа», затем был посажен в тюрьму, откуда, по его словам, добрые люди его вытащили. Теперь он приехал в Петербург жаловаться на администрацию, написал жалобу царю, которую препроводил через Дедюлина. По его мнению, положение в России теперь хуже, чем было 3 года назад. Этот Фоменко так говорит, что тогда знал, с кем вел борьбу, а теперь не ведаешь.

Теперь революцию готовят чиновники: сажают в тюрьмы людей, которых революционеры, сидящие в тюрьме (их непременно всегда в тюрьме находится 2–3 человека), настоящим образом подготовляют для революции. Из тюрьмы эти русские люди выходят бомбометателями, попадая в войска, — плодят среди солдат революционеров. Сказал, что провинция усиленно готовится к революции, а в Петербурге продолжают говорить, что наступило успокоение. Здесь как будто не хотят понять, что у нас под ногами пропасть, что положение ежедневно ухудшается. Про херсонского губернатора Бантыша сказал Фоменко, что никуда не годен, весь в долгах, полицмейстер ездит по городу занимать ему деньги у евреев, поэтому Бантыш в руках евреев, и в Херсоне его никто не уважает.

Клейгельс очень настроен против Сухомлинова, называет его фальшивым до мозга костей, что он в глаза хвалит людей, а за глаза ругает, что он трус — он все делал, чтобы не попасть на войну. Последнее, по-моему, может, и утешительно, — если он не любит войну, то будет работать на пользу мира.

13 марта.

Про отречение королевича Георгия от престола рассказывают, что он в запальчивости ударил своего камердинера, который от этого удара упал, а так как у него была грыжа, то, падая, он ее повредил и вскоре умер. Теперь королевича сербы упрекают, что он его убил. Это и есть причина отречения его от престола. Не дай бог нам войны — тогда снова у нас будет революция.

15 марта.

Сегодня возмущение насчет того, что Россия признала за Австрией аннексию Боснии и Герцеговины. Высказывается полное негодование на Извольского, что якобы Германия его заставила так поступить, что было письмо императора Вильгельма к царю и это письмо имело-де решающее влияние. Всеми, кого мы сегодня видели, говорится, что Россия могла уклониться и от ответа — от согласия на аннексию и от войны, а теперь вопрос, и очень острый, — признав аннексию, удастся ли России избежать войны. Впечатление таково, что избегают встречи с немцами. Гр. Бобринский не пошел в германское посольство, куда был зван, чтобы не видеть немцев, так как чувствует Россию униженной. Подлую роль играет во всем этом деле Англия. Она озабочена германским флотом, который теперь усиленно строится, и, пока он не готов, хочет войны с Германией, чтобы не допустить ее иметь флот, который не уступал бы ее, английскому флоту. Германия, недовольная Россией, хочет нас втравить в войну с Австрией; сама же для себя не хочет никакой войны.

Сегодня член Думы Сушко (Курск) говорил, что знает за достоверное, что Пиленко (из «Нового времени») куплен членами Думы (надо думать — октябристами, но он их не назвал), что ему заплачено 25 тыс. руб.

16 марта.

Стишинский сказал за достоверное, что Германия нас принудила признать аннексию Боснии и Герцеговины, что накануне этого объявления к Извольскому приехал германский посол в Петербурге и потребовал нашего признания. В случае нашего отказа угрожал, что на другой день Германия объявит нам войну и начнет военные действия.

29 марта.

Генерал Мешетич сказал, что царь светлую утреню слушал в походной своей церкви. Была только царская семья и вел. кн. Дмитрий Павлович. Даже малого выхода не было. В Царском Селе объясняют это неторжественное служение болезнью царицы, на самом же деле она уже не больна, выходит и проч. Но настроение у царя удрученное. У него с каждым днем все более тяжелое чувство, что так быстро уступил настоянию Германии насчет аннексии, не может переварить, что согласился на эту аннексию. Вот почему никакого торжественного богослужения не было. Царь не может не слышать, что весь военный мир, вся Россия признает, что согласие на аннексию хуже Цусимы. Кабинет весь уйдет в отставку, и Вырубова (Танеева) теперь составляет список Кабинета, уже всех министров она наметила.

8 апреля.

Зверев говорил про Горемыкина, что возможно, что он получит портфель министра иностранных дел. Это будет самое ужасное зло. Прямо тогда можно будет сказать, что бог отвернулся от России. Положение России тяжелое и без того, а Горемыкин создаст невозможное положение.

9 апреля.