Читаем Три последних самодержца полностью

Был у нас сегодня митрополит. Говорил, что при анатомии вел. кн. Константина Николаевича нашли, что весь его мозг превратился в кашу. Рассказал, как однажды новгородский архиерей, заболев, пригласил земского врача, который оказался женского пола. Она потребовала, чтобы он разделся догола. Архиерей так возмутился этим, что прогнал ее.

29 января.

Говорили мне, что графиня Толстая написала депешу, что известное письмо не написано ее мужем. Это письмо напечатано в «Моск. Ведомостях» из английской газеты. В письме написано, что в голоде виноваты помещики, чиновники, купцы и т. д., т. е. все те, на кого работает мужик, который всегда живет впроголодь.

Подкладка этого письма вполне социалистическая. Говорят, будто это письмо написано нигилистом Кропоткиным. Верно, жена испугалась, что ее мужа могут выслать в Сибирь. Но об этом изгнании, если о нем думают, подумать нужно серьезно, так как к Толстому, если он будет выслан очень далеко, пойдет масса народу, на него будут смотреть, как на мученика. За границей тоже поднимутся ужасные газетные толки. «Моск. ведомости» за то, что напечатали это письмо, получили выговор, хотя, печатая, они выразили по поводу письма свое порицание. Без «Моск. Ведомостей» никто бы об этом письме ничего не знал.

31 января.

Долго сидел Плеве. Он говорил, что не любит людей, а любит человечество, а за последнее время ему приходится все разочаровываться в нем, что Сидоры и Карпы являются тоже дурными людьми — делают пустяки или ничего не делают. За письмо Толстого, напечатанное в «Моск. Ведомостях», предполагают Толстого выслать, но Плеве этому не сочувствует и предлагает другое, именно — посадить в сумасшедший дом.

4 февраля.

Батьянову говорили про беспорядки на Кавказе, особенно в суде, где к концу года оказалось 3 тыс. нерешенных дел, нерешенных потому, что мал был штат, а его не пополняли оттого, что служащие чиновники могли получать больше наградных денег.

6 февраля.

В казармах Конногвардейского полка найдено было, по одним рассказам, 6, а по другим — 8 трупов. Между найденными один скелет с английским молитвенником в зажатой руке. Думали, что это труп молодой англичанки, которая безвестно пропала год тому назад. Кольцо этой девушки найдено было на рынке, и, по сведениям, оказалось, что оно туда попало от солдата этого полка. Но полиция опровергает нахождение трупа с молитвенником. Говорят, что днем солдаты грабят прохожих по тому переулку, где манеж и казармы, вырывают кошельки и т. д., а дежурные офицеры отказываются привлекать их к ответственности. Возмутительные дела делаются.

10 февраля.

Батьянов говорил, что ошибку сделал царь, что, освободив болгар и дав им конституцию, не дал подобную тогда же России. Но к этому мы, по его словам, придем, и если не будет это сделано царем, то будет сделано народом.

16 февраля.

Дурново послал жене Л. Толстого письмо такого содержания, что находит неудобным разрешить напечатать то заявление, о котором она просит, так как это может вызвать полемику, нежелательную в настоящее время. Прежде чем ей отвечать, он докладывал об этом царю. То письмо, о котором я писала, было сочинено, как проект, Феоктистовым, но не было одобрено. Вообще видно, что с Толстым очень церемонятся.

20 февраля.

Монтеверде говорил, что, когда еще государь не был наследником, его приближенные радовались, что не он будет царем — такой свирепый характер он проявлял. Затем все эти слухи умолкли, характер его смягчился, но теперь, видно, снова наступила реакция, которую Монтеверде приветствует, так как наше общество так сгнило за последнее время, что его нужно круто взять в руки. Говорил, что у нашего царя есть задатки, что он будет Иоанном Грозным, и это слава богу. От себя скажу, что не дай бог, так как теперь не те времена.

Вишняков говорил также, что глупее А. А. Татищева, которого так хвалит «Гражданин», не было губернатора, рассказывал, как его морочили в губернии. Раз он приказал по всем дорогам насадить березы. Когда он поехал по губернии, то по мере его следования по пути сажали березы. Он ехал и любовался. Но вдруг, неожиданно, он повернул свой маршрут. Оказалось, что по той же дороге не было ни одного деревца.

22 февраля.

Был Н. Л. Марков, возмущен назначением Витте министром. Прямо говорит, что это — темная личность, в полном смысле аферист. Витте — взяточник. В день своего назначения он телеграфировал Ададурову: «Поздравьте, я назначен министром». Эта депеша много разъясняет по делу Козлово-Саратовской дороги, когда говорили, что Витте взял взятку, чтобы так защищать интересы Дервиза и Ададурова. Марков собирается издать записку по поводу Витте за границей, в Лейпциге, но не под своим именем.

23 февраля.

Коломнин возмущен назначением Витте министром. Витте был за какое-то мошенничество под судом, пользуется грязной репутацией. На место Изнара Витте уже назначил из своего бывшего департамента какого-то поляка Шабуневича, взяточника — за данный ему обед можно было получить тариф для какой хочешь дороги.

25 февраля.