Читаем Три последних самодержца полностью

Сегодня был Кавелин. Рассказывал про Победоносцева, что он любит деньги. У жены его в 4 верстах от Смоленска есть маленькое имение, в нем флигель о пяти комнатах. Суворова (рожденная Базилевская), желая видеться и сблизиться с Победоносцевым, зная, что они там проводят иногда месяц, а иногда и более, наняла у них этот домик за 800 руб., ему же красная цена 100 руб., — достигла своей цели и подружилась с ними. Что деньги делают!

5 января.

Был Марков. Он очень хлопочет о деле Дервиза — об опеке, о снятии ее. Дурново сказал Е. В., что Победоносцев противится снятию, что представил всем министрам цифры, где оказывается, что Дервиз почти все состояние промотал; называют Ададурова злодеем. До чего доходит подлость Победоносцева — прямо невероятно и непостижимо! Вот низкий в полном смысле человек!

15 января.

«Общество народного труда», учрежденное графом Игнатьевым, закрыто, его устав не утвердили. Оказалось, что правление этого общества собирало деньги по всей России и проживало их, не тратя ни копейки на вспомоществование кустарям и ремесленникам, ограничивалось только тем, что давало советы, где купить машины, как устроить артели, а деньги шли на содержание канцелярии. Всем делом орудовал П. А. Мясоедов.

Вишняков говорил, что Плеве очень ищет популярности, а также знакомств со связями.

18 января.

Завтра разбирается в Комитете министров дело об опеке Дервиза. Кушелев говорит, что государь очень недоволен, что его подвели. Дурново, говорят, открыто выступил против Победоносцева. Это мужество, которого я от Ивана Николаевича не ожидала.

Узнала, что у Черевина сын в Николаевском корпусе. Это — незаконный сын. Когда стреляли в Черевина, то после выстрела шепнули государю, что для него будет самой большой наградой, если ему позволят его усыновить. Государь позволил это. Черевин его обожает. Он в одном классе с молодым Дервизом, который, узнав, что сын, по примеру отца, любит шампанское, выписал огромное количество и им угощает сына, за что снискал себе покровительство в Черевине-отце. Вот разгадка, почему так закипело это дело. Победоносцев переживает тяжелые минуты, но он из тех, которые, как кошки, всегда падают на ноги.

19 января.

Утром пришел Шидловский (харьковский губернский предводитель дворянства). Говорили о студенческих беспорядках — он говорит, что их не было. Говорил, что Манасеин (министр юстиции) во время посещения Харькова вел себя весьма бестактно, внушил к себе отвращение. Во время приема чинов своего министерства он обратился к одному члену суда и спросил его, сколько у него долгов. Тот так сконфузился, что отвечал: «15 тысяч». Другому сказал, что стар и пора ему подумать об отставке; к старшему нотариусу также обратился с дерзостью. Все это произвело тяжелое впечатление. Сейчас видно, что он — un parvenu (Парвеню, выскочка (франц.).).

20 января.

Дело Дервиза, которое должны были рассматривать вчера, отложено по случаю болезни Манасеина, который сильно им расстроен и не прощает себе, что поверил голословно Победоносцеву и дяде Дервиза. Министры тоже все возмущены, что подписали, доверяя словам Победоносцева, и хотят ему учинить скандал. Даже думают, что Победоносцеву будет плохо.

Обедали у нас m-me Маркевич и Колышко. Говорили, что Всеволожский, муж Савиной (актрисы), разорил ее, что она за него подписала векселей на 120 тыс., а теперь не может на сцене одеть своих бриллиантов, переменила квартиру, так как у мужа очень много долгов.

22 января.

Слышала много новостей из разных источников. Все скандалы. У Демидовой Сан-Донато, вдовы, родился ребенок в Киеве от второго викария киевской епархии.

Вел. кн. Николай Николаевич пришел к отцу своему просить его разрешения на его брак с купчихой Бурениной. Отец, зная воззрения царя, сказал ему обратиться к нему. Николай Николаевич поехал к вел. кн. Владимиру Александровичу и передал ему слова отца. Узрев из них согласие отца, Владимир Александрович сказал царю, который в первую минуту изъявил будто бы согласие. Николай Николаевич, счастливый, поспешил известить отца, который громовым голосом крикнул, что этому не бывать, но Николай Николаевич убежал от него, уехал в Царское, сделал обед, пригласил всех знакомых своих и Бурениной, и во время обеда они обменялись кольцами. В это же время отец поспешил к царю, который, узнав истину, ужасно возмутился, что его ввели в обман, и отнял согласие, им данное. О Бурениной говорят, что это — вполне продажная, публичная женщина.

Два сына Михаила Николаевича тоже задумали жениться: старший, Николай, — на княгине Нелли Барятинской, а Михаил — на дочери Н. П. Игнатьева (бывшего министра внутренних дел). Государя возмутили эти свадьбы, так как Барятинская имеет мужа, а про бедную Игнатьеву выдумали, будто у нее два года тому назад был ребенок, и согласия царя они не получили. Об этих свадьбах весь город говорит.