Читаем Три последних самодержца полностью

Про свою отставку из премьеров Витте говорит, что он не может оставаться с Дурново, будет уволен, а его царь не отпустит, и тогда он будет снова продолжать свою политику. В бумаге, поданной царю Витте, сказано, что он оттого просит отставку, что не уверен в себе, не может сделать уступки Думе, которых желательно было бы не делать, что этот-то резон и заставляет его уйти.

По словам Никольского, П. Н. Дурново ожидал, что с уходом Витте из премьеров он будет им назначен и ни Витте, ни Дурново не ожидали назначения Горемыкина, который никогда ничем себя не проявил, да и теперь сделал какой-то сонный Кабинет.

Царь отклонил прием депутации от Думы с адресом, с Муромцевым во главе; сказано Думе, чтобы прислала этот адрес, скорее — ответ, через Министерство двора. Есть люди, которые толкуют, что якобы многие члены Думы опасаются, что вместо дворца за этот ответ попадут в крепость. Палтов говорил, что в Петергофе недовольны, что Муромцев не остановил одного из ораторов, который говорил о бриллиантах и роскоши, которую они видели 27 апреля в Зимнем дворце.

9 мая.

Максимович находит, что с Думой уже две неловкости сделаны: не сказано ничего в тронной речи про амнистию и не принят с ответом Муромцев. По его словам, это — «козыри» в руках антиправительственной партии.

10 мая.

Севастьянов присутствовал при разговоре Дурново с Дубасовым по телефону насчет начавшихся беспорядков в Москве. Дурново, узнав, что 12 тыс. революционеров заперлись в «Аквариуме», приказывал Дубасову никого оттуда не выпускать, а если их нельзя взять живьем, то чтобы истребить огнем. 4 тыс. войска окружили «Аквариум», но не сумели распорядиться, чтобы они все были взяты: пока по два человека выпускались из «Аквариума» и попадали в руки полиции, остальные все успели бежать другими ходами. Дурново требовал их всех уничтожить.

12 мая.

Сегодня гр. Мордвинова прилетела к Е. В. с просьбой, чтобы он устроил, чтобы «Новое время» не перепечатывало депешу из Варшавы от 11 мая следующего содержания: келецкий временный генерал-губернатор Жилинский, приехав в Варшаву, поехал к некой Александре Окулиной, которую не застал дома. Затем в первом часу она вернулась в сопровождении двух офицеров, которые, увидав у нее генерала, ушли. Вскоре после этого соседи услышали два выстрела, после которых Жилинский вышел из помещения Окулиной и сказал присутствовавшим, что она убила себя из револьвера. Это все таинственно, и понятно, что это — большой скандал, так как из этой депеши видно, что Окулина была не вполне корректного поведения.

13 мая.

Переживаем критическую минуту — сегодня, в три часа, первая встреча двух враждебных сторон — Думы и Кабинета. Как Кабинет справится со своей задачей, сумеет ли он осадить Думу? Клейгельс сказал уверенно про Горемыкина, что ответ его Кабинета будет твердый. По сведениям, ответ этот писали Крыжановский, Стремоухов и Гурко.

14 мая.

Зашедший вчера из заседания Думы Замятнин рассказал, что Горемыкин читал негромко ответ Совета министров, так что Замятнин, несмотря на то что находился близко от Горемыкина, не слышал его отчетливо. Первым из министерской ложи уехал бар. Фредерикс, затем Извольский, через час после них ушел Коковцов, совсем раскрасневшийся от злости. Остальные министры остались до 7 часов. Муромцев никого не останавливал. Столыпин, уходя в 7 часов из Думы, сказал, что могло быть еще хуже, что могли шикать, чего не было. Горемыка то же самое высказал.

15 мая.

Вчера наши гости, которых было много, все высказывали свое мнение. Клейгельс доволен твердой речью Горемыкина, но к чему она привела? По мнению Клейгельса, если Дума будет продолжать идти по теперешнему пути, то придется ее распустить, так как она выходит из предела своих полномочий. По словам А. П. Никольского, будь у нас другой министр внутренних дел, а не Столыпин, на которого мало он возлагает надежд, следовало бы непременно распустить Думу и одновременно начать новые выборы, но чтобы министр внутренних дел руководил этими выборами, иначе новые выборы дадут еще более отрицательные результаты. По мнению И. К. Максимовича, не дай бог распускать Думу, что с ее роспуском возгорится всюду пожар, что надо прийти с ней в соглашение, надо дать ей договориться и проч.

20 мая.

Грингмут видел вчера Трепова. Трепов мрачен, находит, что нет созидательной работы, что у нас не выработаны никакие законы, отчего Дума и явилась со своим законопроектом об отмене смертной казни, и, того и гляди, придется смертную казнь отменить. По мнению Н. А. Зиновьева, если вопрос о смертной казни будет разбираться в Гос. совете, — там большинство будет за ее отмену, так как сами члены будут бояться смертной казни, если будут против ее отмены.

21 мая.