Читаем Три мушкетёра полностью

— Мужайтесь! Говорю вам, мужайтесь! Подумайте, через четверть часа вы спасены. И помните: всё, что вы собираетесь делать, вы делаете для него.

— О да, всё для него! Вы одним словом вернули мне бодрость. Ступайте, я приду к вам.

Миледи поспешно поднялась к себе в комнату, застала там слугу Рошфора и отдала ему необходимые приказания.

Он должен был ждать у ворот; если бы вдруг появились мушкетёры, карета должна была умчаться прочь, обогнуть монастырь, направиться в небольшую деревню, расположенную по ту сторону леса, и поджидать там миледи. В таком случае она прошла бы через сад и пешком добралась бы до деревни; мы уже говорили, что миледи отлично знала эти края.

Если же мушкетёры не появятся, всё должно произойти так, как условлено: г-жа Бонасье станет на подножку под тем предлогом, что хочет ещё раз проститься с миледи, и та увезёт её.

Г-жа Бонасье вошла. Желая развеять все подозрения, какие могли бы у неё возникнуть, миледи в её присутствии повторила слуге вторую половину своих приказаний.

Миледи задала слуге несколько вопросов относительно кареты. Выяснилось, что она запряжена тройкой лошадей, которыми правит почтарь; слуга Рошфора должен был сопровождать карету в качестве форейтора.

Напрасно миледи опасалась, что у г-жи Бонасье могут зародиться подозрения: бедняжка была слишком чиста душой, чтобы заподозрить в другой женщине такое коварство; к тому же имя графини Винтер, которое она слышала от настоятельницы, было ей совершенно незнакомо, и они даже не знала, что какая-то женщина принимала столь деятельное и роковое участие в постигших её бедствиях.

— Как видите, всё готово, — сказала миледи, когда слуга вышел. — Настоятельница ни о чём не догадывается и думает, что за мной приехали по приказанию кардинала. Этот человек пошёл отдать последние распоряжения. Покушайте немножко, выпейте глоток вина, и поедем.

— Да, — безвольно повторила г-жа Бонасье, — поедем.

Миледи знаком пригласила её сесть за стол, налила ей рюмку испанского вина и положила на тарелку грудку цыплёнка.

— Смотрите, как всё нам благоприятствует! — заметила она. — Вот уже темнеет; на рассвете мы приедем в наше убежище, и никто не догадается, где мы… Ну полно, не теряйте бодрости, скушайте что-нибудь…

Г-жа Бонасье машинально проглотила два-три кусочка и пригубила вино.

— Да выпейте же, выпейте! Берите пример с меня, — уговаривала миледи, поднося ко рту свою рюмку.

Но в ту самую минуту, когда она готовилась прикоснуться к ней губами, рука её застыла в воздухе; она услышала отдалённый топот скачущих коней; топот всё приближался, и почти тотчас ей послышалось ржание лошади.

Этот шум сразу вывел её из состояния радости, подобно тому как шум грозы будит нас и прерывает пригрезившийся нам чудесный сон. Она побледнела и кинулась к окну, а г-жа Бонасье, дрожа всем телом, встала и оперлась о стул, чтобы не упасть.

Ничего ещё не было видно, слышался только быстрый, неуклонно приближающийся топот.

— Ах, боже мой, что это за шум? — спросила г-жа Бонасье.

— Это едут или наши друзья, или наши враги, — ответила миледи со свойственным ей ужасающим хладнокровием. — Стойте там. Сейчас я вам скажу, кто это.

Г-жа Бонасье замерла на месте, безмолвная и бледная, как мраморное изваяние.

Топот всё усиливался, лошади были уже, по-видимому, не дальше как за полтораста шагов от монастыря; если их ещё не было видно, то лишь потому, что в этом месте дорога делала изгиб. Однако топот слышался уже так явственно, что можно было бы сосчитать число лошадей по отрывистому стуку подков.

Миледи напряжённо всматривалась в даль: было ещё достаточно светло, чтобы разглядеть едущих.

Вдруг она увидела, как на повороте дороги заблестели обшитые галунами шляпы и заколыхались на ветру перья. Она насчитала сначала двух, потом пять и, наконец, восемь всадников; один из них вырвался на два корпуса вперёд.

Миледи издала глухой стон: в скачущем впереди всаднике она узнала д'Артаньяна.

— Ах, боже мой, боже мой! — воскликнула г-жа Бонасье. — Что там такое?

— Это мундиры гвардейцев кардинала, нельзя терять ни минуты! — крикнула миледи. — Бежим, бежим!

— Да-да, бежим! — повторила г-жа Бонасье, но, пригвождённая страхом, не могла сойти с места.

Слышно было, как всадники проскакали под окном.

— Идём! Да идём же! — восклицала миледи, схватив молодую женщину за руку и силясь увлечь её за собой. — Через сад мы ещё успеем убежать, у меня есть ключ… Поспешим! Ещё пять минут — и будет поздно.

Г-жа Бонасье попыталась идти, сделала два шага — у неё подогнулись колени, и она упала.

Миледи попробовала поднять её и унести, но у неё не хватило сил.

В эту минуту послышался стук отъезжающей кареты: увидев мушкетёров, почтарь погнал лошадь галопом. Потом раздались три-четыре выстрела.

— В последний раз спрашиваю: намерены вы идти? — крикнула миледи.

— О боже, боже! Вы видите, мне изменяют силы, вы сами видите, что я совсем не могу идти… Бегите одна!

— Бежать одной? Оставить вас здесь? Нет-нет, ни за что! — вскричала миледи.