Читаем Три мушкетера полностью

- Любовницы?.. - машинально повторил он. - А почему, собственно, я должен опасаться любовницы больше, чем кого-либо другого?

- Потому что любовница - одно из любимейших средств кардинала, наиболее быстро действующее из всех: женщина продаст вас за десять пистолей. Вспомните Далилу… Вы знаете священное писание?

Д'Артаньян вспомнил о свидании, которое ему назначила г-жа Бонасье на этот самый вечер, но, к чести нашего героя, мы должны сказать, что дурное мнение г-на де Тревиля о женщинах вообще не внушило ему ни малейших подозрений по адресу его хорошенькой хозяйки.

- Кстати, - продолжал г-н де Тревиль, - куда девались ваши три спутника?

- Я как раз собирался спросить, не получали ли вы каких-либо сведений о них.

- Никаких.

- Ну, а я оставил их в пути: Портоса - в Шантильи с дуэлью на носу, Арамиса - в Кревкере с пулей в плече и Атоса - в Амьене с нависшим над ним обвинением в сбыте фальшивых денег.

- Вот что! - произнёс г-н де Тревиль. - Ну, а как же ускользнули вы сами?

- Чудом, сударь! Должен сознаться, что чудом, получив удар шпаги в грудь и пригвоздив графа де Варда к дороге, ведущей в Кале, словно бабочку к обоям.

- Этого ещё не хватало! де Варда, приверженца кардинала, родственника Рошфора!.. Послушайте, милый друг, мне пришла в голову одна мысль.

- Какая, сударь?

- На вашем месте я сделал бы одну вещь.

- А именно?

- Пока его высокопреосвященство стал бы искать меня в Париже, я снова отправился бы в Пикардию, потихоньку, без огласки, и разузнал бы, что сталось с моими тремя спутниками. Право, они заслужили этот небольшой знак внимания с вашей стороны.

- Совет хорош, сударь, и завтра я поеду.

- Завтра! А почему не сегодня же вечером?

- Сегодня меня задерживает в Париже неотложное дело.

- Ах, юноша, юноша! Какое-нибудь мимолётное увлечение? Повторяю вам, берегитесь: женщина погубила всех нас в прошлом, погубит и в будущем. Послушайтесь меня, поезжайте сегодня же вечером.

- Сударь, это невозможно.

- Вы, стало быть, дали слово?

- Да, сударь.

- Ну, это другое дело. Но обещайте мне, что если сегодня ночью вас не убьют, то завтра вы уедете.

- Обещаю.

- Не нужно ли вам денег?

- У меня ещё есть пятьдесят пистолей. Полагаю, что этого мне хватит.

- А у ваших спутников?

- Думаю, что у них должны быть деньги. Когда мы выехали из Парижа, у каждого из нас было в кармане по семидесяти пяти пистолей.

- Увижу ли я вас до вашего отъезда?

- Думаю, что нет, сударь, разве только будет что-нибудь новое.

- В таком случае, счастливого пути!

- Благодарю вас, сударь.

И д'Артаньян простился с г-ном де Тревилем, более чем когда-либо растроганный его отеческой заботой о мушкетёрах.

Он по очереди обошёл квартиры Атоса, Портоса и Арамиса. Ни один из них не возвратился. Их слуги также отсутствовали, и ни о тех, ни о других не было никаких известий.

Д'Артаньян осведомился бы о молодых людях у их любовниц, но он не знал ни любовницы Портоса, ни любовницы Арамиса, а что касается Атоса, то у него не было любовницы.

Проходя мимо гвардейских казарм, он заглянул в конюшню: три лошади из четырёх были уже доставлены. Повергнутый в изумление, Планше как раз чистил их скребницей, и две из них были уже готовы.

- Ах, сударь, - сказал Планше, увидев д'Артаньяна, - как я рад, что вас вижу!

- А что такое, Планше? - спросил молодой человек.

- Доверяете вы господину Бонасье, нашему хозяину?

- Я? Ничуть не бывало.

- Вот это хорошо, сударь.

- Но почему ты спрашиваешь об этом?

- Потому что, когда вы разговаривали с ним, я наблюдал за вами, хотя и не слышал ваших слов, и знаете что, сударь: он два или три раза менялся в лице.

- Да ну?

- Вы этого не заметили, сударь, потому что были заняты мыслями о полученном письме. Я же, напротив, был встревожен странным способом, каким это письмо попало к нам в дом, и ни на минуту не спускал глаз с его физиономии.

- И какой же она тебе показалась?

- Физиономией предателя.

- Неужели?

- К тому же, как только вы, сударь, простились с ним и скрылись за углом, Бонасье схватил шляпу, запер дверь и побежал по улице в противоположную сторону.

- В самом деле, Планше, ты прав: всё это кажется мне весьма подозрительным. Но будь спокоен: мы не заплатим ему за квартиру до тех пор, пока всё не объяснится самым решительным образом.

- Вы всё шутите, сударь, но погодите - и увидите сами.

- Что делать, Планше, чему быть, того не миновать!

- Так вы не отменяете своей вечерней прогулки, сударь?

- Напротив, Планше, чем больше я буду сердиться на Бонасье, тем охотнее пойду на свидание, назначенное мне в том письме, которое так тебя беспокоит.

- Ну, сударь, если ваше решение…

- …непоколебимо, друг мой. Итак, в девять часов будь наготове здесь, в казарме. Я зайду за тобой.

Видя, что никакой надежды убедить хозяина отказаться от задуманного предприятия больше нет, Планше глубоко вздохнул и принялся чистить третью лошадь.

Что касается д'Артаньяна - в сущности говоря, весьма осторожного молодого человека, - то он, вместо того чтобы воротиться домой, отправился обедать к тому самому гасконскому священнику, который в трудную для четверых друзей минуту угостил их завтраком с шоколадом.