Читаем Три мушкетера полностью

- Так я и думал, - сказал Атос. - Вот почему я вмешался в ваш разговор. Право, этот человек очень неосторожно поступает, разговаривая так с мужчинами. Можно подумать, что ему приходилось иметь дело только с женщинами и детьми.

- Любезный Атос, я восхищён вами, но в конце концов мы всё-таки были неправы, - возразил д'Артаньян.

- Как - неправы! - возмутился Атос. - Кому принадлежит воздух, которым мы дышим? Океан, на который мы обращаем взоры? Песок, на котором мы лежали? Кому принадлежит письмо вашей любовницы? Разве кардиналу? Клянусь честью, этот человек воображает, что он владеет всем миром! Вы стояли перед ним и что-то бормотали, ошеломлённый, подавленный… Можно было подумать, что вам уже мерещится Бастилия и что гигантская Медуза собирается превратить вас в камень. Ну скажите, да разве быть влюблённым - значит составлять заговоры? Вы влюблены в женщину, которую кардинал запрятал в тюрьму, и хотите вызволить её из его рук. Вы ведёте игру с его высокопреосвященством, это письмо - ваш козырь. Зачем вам показывать противнику ваши карты? Это не принято. Пусть он их отгадывает, в добрый час! Мы-то ведь отгадываем его игру!

- В самом деле, - согласился д'Артаньян, - всё, что вы говорите, Атос, вполне справедливо.

- В таком случае, ни слова больше о том, что сейчас произошло, и пусть Арамис продолжает читать письмо своей кузины с того места, на котором кардинал прервал его.

Арамис вынул письмо из кармана, трое его друзей пододвинулись к нему, а слуги опять столпились вокруг бутыли.

- Вы прочитали всего одну или две строчки, - заметил д'Артаньян, - так уж начните опять сначала.

- Охотно, - ответил Арамис.

«Любезный кузен, я, кажется, решусь уехать в Стенэ, где моя сестра поместила нашу юную служанку в местный монастырь кармелиток. Бедняжка покорилась своей участи, она знает, что не может жить в другом месте, не подвергаясь опасности погубить свою душу. Однако, если наши семейные дела уладятся так, как мы того желаем, она, кажется, рискнёт навлечь на себя проклятие и вернётся к тем, по ком она тоскует, тем более что о ней постоянно думают и она знает это. А пока что она не так уж несчастна: единственное её желание - получить письмо от своего возлюбленного. Я знаю, что такого рода товар нелегко проникает через решётки монастыря, но, как я уже доказала вам, любезный кузен, я не такая уж неловкая и возьмусь за это поручение. Моя сестра благодарит вас за вашу неизменную добрую память о ней. Одно время она очень тревожилась, но теперь несколько успокоилась, послав туда своего поверенного, чтобы там не случилось чего-нибудь непредвиденного.

Прощайте, любезный кузен, пишите о себе как можно чаще, то есть каждый раз, как вам представится надёжная возможность прислать нам весточку. Целую вас.

Мари Мишон ".

- О, как я вам обязан, Арамис! - вскричал д'Артаньян. - Дорогая Констанция! Наконец-то я имею о ней сведения! Она жива, она за монастырской оградой, вне опасности, она в Стенэ! Как вы полагаете, Атос, где это?

- В Лотарингии, в нескольких лье от границы Эльзаса. Мы можем прокатиться в ту сторону, как только кончится осада.

- И, надо надеяться, этого недолго ждать, - вставил Портос. - Сегодня утром повесили одного шпиона, который показал, что ларошельцы уже питаются кожей своих сапог. Если предположить, что, съев кожу, они примутся за подмётки, то я уж не знаю, что им после этого останется… разве только пожирать друг друга.

- Бедные глупцы! - заметил Атос, осушая стакан превосходного бордоского вина, которое хотя и не пользовалось в то время такой доброй славой, как теперь, но заслуживало её не меньше нынешнего. - Бедные глупцы! Как будто католичество не самое удобное и не самое приятное из всех вероисповеданий!.. А всё-таки, - заключил он, допив вино и прищёлкнув языком, - они молодцы… Но что вы, чёрт возьми, делаете, Арамис? - продолжал он. - Вы прячете в карман это письмо?

- Да, - поддержал его д'Артаньян, - Атос прав: его надо сжечь. Впрочем, кто знает… может быть, кардинал обладает секретом вопрошать пепел?

- Уж наверное обладает, - сказал Атос.

- Что же вы хотите сделать с этим письмом? - спросил Портос.

- Подите сюда, Гримо, - приказал Атос.

Гримо встал и повиновался.

- В наказание за то, что вы заговорили без позволения, друг мой, вы съедите этот клочок бумаги. Затем, в награду за услугу, которую вы нам окажете, вы выпьете этот стакан вина. Вот вам сначала письмо, разжуйте его хорошенько.

Гримо улыбнулся и, устремив глаза на стакан, который Атос наполнил до краёв, прожевал бумагу и проглотил её.

- Браво! Молодец, Гримо! - похвалил его Атос. - А теперь берите стакан… Хорошо, можете не благодарить.

Гримо безмолвно выпил стакан бордоского, но глаза его, поднятые к небу, говорили в продолжение этого приятного занятия очень выразительным, хоть и немым языком.

- Ну, теперь, - сказал Атос, - если только кардиналу не придёт в голову хитроумная мысль распороть Гримо живот, я думаю, что мы можем быть более или менее спокойны…

Тем временем его высокопреосвященство продолжал свою меланхолическую прогулку и бормотал себе в усы: