— Что вы расскажете американской общественности? Как вы собрались в этой комнате и решили, что несчастное расследование должно идти своим чередом? Как вы не смогли отдать приказа об аресте, который следовало произвести много месяцев назад? Нет, мы в ответе перед американским народом, хотя все вы, шпионы и разведчики, совершенно забыли об этом.

Грег подошел к своему портфелю.

— Господа, — сказал он, понижая голос и прибегая к той технике, которую он довел до совершенства в суде, — я скоро вынужден вас покинуть. Но скажу вам одно. Мы отправим Рода под суд, как отправим и всех остальных, до кого еще сможем добраться по этому делу. Мы соберем большое жюри в Тампе, в старой доброй Центральной Флориде. Мы начнем рассылать повестки по всему миру, — он взглянул на нас с Ричем Лихтом, который должен был помочь с их подготовкой, — и зафиксируем показания, потому что пока, насколько нам с Джо Наварро известно, никто об этом не позаботился.

Многие присутствующие заерзали в своих креслах — в буквальном, а не в переносном смысле.

— Да, почему-то вы, ребята, забыли, что нужно фиксировать показания. Думаете, если кто-то что-то сказал, он все повторит и на суде? Кто вас учил процессу судопроизводства? Перри Мейсон?^[36] Вы вообще когда-нибудь готовили дело к передаче в суд? Показаний, считайте, нет, пока мы не зафиксируем их, собрав федеральное большое жюри. У нас есть только свидетельства о том, кто и что сказал. Но в суде они ни черта не значат, если мы не вызовем свидетелей, не приведем их к присяге и не зафиксируем их показания для использования в суде.

Грег уже собирал вещи, но продолжал говорить. Никто уже не решался его перебивать. Молчали даже начальники из ВРО, ведь Грегу было мало равных — и никто из них уж точно не сидел в этом зале.

— Позвольте, я все окончательно проясню, — сказал он. — Ни я, ни федеральный прокурор в Центральной Флориде не собираемся слагать полномочия. Я прямо говорю вам: пора положить этому конец. Я лично растопчу любого, кто будет препятствовать осуществлению правосудия или создавать помехи в этом деле. Похоже, вы забыли, что американский народ доверяет нам отправлять правосудие и отправлять людей в тюрьму, как бы нам ни было тяжело при этом и какими бы несовершенными ни были наши дела. Мы стоим на службе у американского народа, и, честно говоря, у нас нет адекватного объяснения тому, что мы делали до сих пор.

К этому времени представители Министерства юстиции замерли, глядя прямо перед собой. Я видел, как пульсируют вены у них на лбу.

— Довольно, — завершил Грег. — Поднимайте задницы и принимайте решение. Мы соберем в Тампе большое жюри и предъявим обвинение. Даю вам слово. До свидания, леди и джентльмены.

С этими словами Грег улыбнулся Муди, Лихту и Ризеру, пожал мне руку и шепнул мне на ухо достаточно громко, чтобы его услышали сидящие вокруг:

— Больше не терпи дерьма от этого планктона. Созови другую встречу. Увидимся в аэропорту.

Грег уже подошел к двери, унося с собой весь свежий воздух, когда Джейн встала, догнала его, пожала ему руку и поблагодарила за то, что он приехал издалека. Обращенные к ней взгляды говорили, что Джейн Хейн только что предала все идеалы своего круга.

Грег чуть не опоздал на рейс. Когда мы пристегнули ремни и приготовились к взлету, он сказал, что после нашей встречи отправился в Министерство юстиции, чтобы переговорить с Бобом Мюллером, который имел влияние на генерального прокурора.

— Всему конец, — сказал он.

— Конец?

— Конец спорам. Конец задержкам. Всему этому дерьму. Насколько мне известно, генеральный прокурор позвонил в отдел национальной безопасности и велел им убраться у нас с дороги.

— Охренеть, — только и сказал я. Бесконечное дело наконец отправлялось в суд.

— Знаешь, что будет дальше? — спросил Грег.

— Конечно, ордер на арест, предъявление обвинений…

— Нет, Джоуи, — перебил меня Грег, вдруг заговоривший тоном актера массовки из «Крестного отца», — это совсем дальше. А я имею в виду просто дальше.

— Ладно, сдаюсь. Что будет дальше?

— Дальше, — объяснил Грег, — тебе нужно будет беречь свою шкуру. Ножи вонзают в спину в самый неожиданный момент.

Глава 23

«Джо Наварро об этом знает?»

Когда вечером 5 июня мы приземлились в Тампе, я почти не мог глотать, возможно из-за шишки, которая вскочила у меня под подбородком. Она была такой болезненной, что я весь полет держал возле нее стакан со льдом, пока Грег Кехо крепко спал в соседнем кресле. Я совсем запыхался, пока пронес свой чемодан по терминалу и донес до машины на парковке.