Читаем Три минуты до судного дня полностью

Когда мы вышли из дома, он почти сразу расслабился. Как знать, может, он подумал, что снаружи найдутся свидетели, если мы вдруг решим его поколотить.

Эл даже не сбился с ритма. Он пометил последний вопрос большим пальцем и продолжил разговор с того самого места, на котором остановился, как только мы устроились в тени запущенной пальмовой рощи у задней двери. Чтобы проверить слова Рода, я попросил у него разрешения сходить в туалет. Вернувшись в дом, я направился прямиком к тому шкафчику над холодильником. И правда – там лежал запылившийся револьвер 38-го калибра. Марка была мне незнакома, но ему все равно было под силу пробить в любом смертельную дырку.

Когда я вышел на улицу, Эл уже подобрался к сути дела. Я имел опыт криминальных расследований и работы в КР, но никогда не служил в армии. Ранги, аббревиатуры, армейский жаргон – все это я пропускал мимо ушей и решил вступать в беседу только по мере возможности.

– Где вы работали? – спросил Эл.

– В отделе планирования департамента операций [что бы это ни значило], – ответил Род.

– И демобилизовались в 1985-м?

– Да, провалил анализ мочи.

– Что еще за анализ мочи? – спросил я.

– Ну, иногда нам устраивали внеплановые проверки, и в моей моче, похоже, нашли каннабис, – улыбаясь, как Чеширский кот, объяснил Род.

– Боже, и как же он туда попал? – воскликнул я.

Род засмеялся.

Теперь я знал немного больше. Род не только принимал наркотики, но и был рисковым парнем, раз догадывался о внеплановых анализах мочи. Или же он просто не особо задумывался о последствиях своих действий. Ехидство, с которым он ввернул словечко «каннабис», кое-что сказало мне о его интеллекте, но по этому ответу я также понял, что он не хотел быть пойманным и не обрадовался, когда его выгнали из армии.

Пока я обдумывал это, Эл перешел к делу.

– Кажется, в то время в отделе планирования восьмой ПД работал еще и Клайд Конрад?

В этот момент в игру вступили все мои наблюдения, сделанные с начала встречи. До этого Род отвечал быстро, но тут замялся, словно пытаясь обратиться к глубинам своей памяти. В конце концов он сказал:

– Ах да, конечно, Клайд Конрад. Точно.

Меня заинтересовала его рука.

Сигарета задрожала – не прежней мелкой дрожью, которую я уже замечал, а сильно, как перо сейсмографа перед извержением вулкана Сент-Хеленс. До вопроса и через тридцать секунд после него дым поднимался плавно, ровной линией. Но между этим, ровно в тот момент, когда Эл Юэйс упомянул имя Клайда Конрада, прямая линия взломалась резкими зигзагами, которые Род не мог контролировать, как и собственное кровообращение.

Важно ли это? Еще как. Любое наше действие, таящее в себе потенциальную угрозу – скажем, когда мы обжигаем палец в духовке или совершаем преступление, – откладывается в глубине мозга, в гиппокампе. Все, что пробуждает эту угрозу – раскаленный обогреватель или упоминание имени сообщника, – мгновенно настораживает нас. Это случилось и с Родом: на миг он задрожал и замер, как любой из нас застыл бы, увидев за углом оскалившегося пса.

Почему же слова «Кайл Конрад» так испугали Рода Рамси?

– Род, – сказал я, когда Эл сделал паузу, – у тебя превосходная память. Я думал, разговор будет коротким, но теперь вижу, что ты можешь многое уточнить. У меня есть предложение: жара стоит адская, а нам не обойтись без твоей помощи. Может, продолжим беседу в соседнем отеле? Снимем номер, расположимся с комфортом, включим кондиционер. Если хочешь, даже закажем обед.

Род насторожился, и я это почувствовал. Я перенес свой вес назад и чуть подвинулся, чтобы оказаться на несколько ценнейших сантиметров дальше от него и встать под менее опасным углом. Эл строго посмотрел на меня, а я пожал плечами и улыбнулся, как бы говоря: «Что скажешь?» Род расслабился – дело было сделано. Если он и думал, что мы запихнем его в багажник моего седана и скормим аллигаторам, теперь эти страхи отступили.

– Кстати, – сказал я, – думаешь, твоя мама уже дома?

– Скорее всего, – ответил он.

– Так позвони ей. Скажи, что мы поехали в отель «Пикетт» на 60-й трассе, где сможем обсудить дела в спокойной обстановке. Спроси, не возражает ли она. Идет?

Отчасти мои действия были обусловлены прагматизмом. В этом густонаселенном трейлерном парке соседи вряд ли упустили случай сказать миссис Рамси, что ее сына искали федералы. Не хватало еще, чтобы мамаша в панике принялась звонить адвокату, когда мы только начали раскручивать простое дело. Но что-то подсказывало мне, что друзей у Рода немного. Возможно, из близких у него вообще была только мать.

– Идет, – ответил он с облегчением, и я подумал, что, скорее всего, прав.