– Конечно, нет, – ответила гостья, – я не болтлива, умею хранить чужие тайны. А ты переодень быстренько футболочку и будь в другой раз аккуратней.

– Я не изменяю мужу!!!

– Конечно, конечно, – закивала гостья, – просто решила в гостях переодеться. Что ж, так бывает! Кстати, душечка, надеюсь на твое молчание.

– Я тоже не болтлива.

– Чудесно, – пропела Анелия, – и помни, как ты относишься ко мне, так и я отнесусь к тебе.

– Не поняла!

– Если вдруг захочешь рассказать кому-нибудь о Костике, тоже не удержусь и вспомню про футболку, – мило улыбаясь, констатировала Анелия.

– Вы меня шантажируете?!

– Упаси бог, детка, просто предупреждаю, – заявила дама и продолжила: – Обязательно попробуй этот крем, просто чудо.

ГЛАВА 23

Ночь я провела без сна, пытаясь сообразить, как лучше поступить. Безусловно, милый господин Сироткин и есть тот самый человек, который задумал и, похоже, лично осуществил весь план. И как мне теперь действовать? Не думаю, что он пустит меня к себе в квартиру, хотя… можно попытаться. Завтра в районе полудня… Мужик, должно быть, ходит на работу, а дома сидит мама, или теща, или неработающая жена… Да, но тогда он не станет держать там Настю… А вдруг у него есть дача? Я про него вообще ничегошеньки не знаю…

До семи утра я подскакивала на постели, словно шампиньон на раскаленной сковородке. Раз пять бегала на кухню, ела бананы, пила воду, потом опрокинула в себя стопку коньяка, хватила валокординчика… Но сон не шел, и в голову лезла какая-то идиотская чепуха, ничего дельного придумать не удавалось.

Наконец где-то около семи утра приняла решение. Поеду на эту Слободскую улицу и побеседую с соседями. К Сироткину пока не пойду…

Сказано – сделано. Я слезла с кровати и, притопав на кухню, принялась рыться в кухонных шкафчиках.

– Ищешь чего? – спросила отчаянно зевающая Ирина, разводившая в бутылочке молочную смесь.

– У нас тут где-то стояла коробочка с абсолютно новым миксером, – растерянно пробормотала я, удивленно разглядывая изумительный порядок, царивший теперь на наших вечно захламленных полках. – Подарили на день рождения целых два, а мне сегодня в гости идти, хотела прихватить… Слушай, Иришка, а что случилось с нашим шкафчиком? Такой аккуратный, ничего здесь теперь найти не могу!

– Я порядок навела, – преспокойненько заявила Ирина, – у вас жуткий бардак был, отвратительный и гадкий. Все вперемешку. Ну-ка, скажи мне, не задумываясь, где хранилась соль?

– В коридоре, в хозяйственном шкафу. Там стоит железная банка с надписью «Сахар», в ней соль.

– Вот-вот, – хмыкнула Ирина, – а еще рядом в емкости «Рис» был насыпан геркулес, а в коробке, обозначенной как «Гречка», отчего-то обнаружились пуговицы. Кстати, молотый черный перец никто не держит возле ванильного сахара…

Я горестно вздохнула:

– Хочешь сказать, что…

– Именно, – хмыкнула Ирина, – потратила несколько дней и разгребла весь этот ужас. Теперь везде порядок, иди сюда!

Я покорно вышла в коридор. Ирина распахнула створки шкафа, и мой взор уперся в безукоризненно чистые полки, застеленные клеенкой в бело-красную клетку.

Банки стояли по росту, словно солдаты на плацу.

– Теперь все как у людей, – тарахтела Ирина, – мука в «Муке», рис в «Рисе», пшено в «Пшене»… Полный ажур! И больше не путай. Где взяла, туда на место и поставь. Через неделю привыкнешь и поймешь, как это удобно.

Я мрачно вздохнула. «Все как у людей!» Да у людей как раз в шкафчиках царит беспорядок. Это какой же надо быть занудой, чтобы так ранжировать емкости для круп и специй? И потом – мы с Томочкой всю жизнь держим соль в «Сахаре» и теперь будем путаться!

– Нравится? – гордо поинтересовалась Иринка.

– Очень, прямо до зубовного скрежета, – пробормотала я.

– Отлично. И в постельном белье тоже разобралась…

Ирина принялась распахивать шкафы и демонстрировать до отвратительности аккуратные полочки, где стройными стопками лежали пододеяльники, простыни, наволочки… Представьте, все они были выглажены…

– Мы вообще-то не гладим постельное белье, – пробурчала я.

– Да? – вскинула вверх брови Ирина. – Неряхи! Кстати, и в ванной…

Я удрученно молчала. У нас с Томусей есть хорошая подруга Лиза Волкова. Замуж она вышла поздно, в тридцать лет с лишним, причем по невероятной любви. Все знакомые только посмеивались, когда Лизавета заводила песню с постоянно повторяющимся припевом: «Павел – необыкновенно умен, добр и хорош собой. Павлуша – лучший из мужчин».

И вдруг год тому назад все с изумлением узнали об их разводе. Однажды Лиза прибежала к нам и, рыдая, объяснила, что случилось.

– Девочки, – шмурыгала она носом, – просто ужас!

– Он тебе изменил? – осторожно поинтересовалась Тома.

– Нет.

– Пил втихую? – поинтересовалась я.

– Что ты! – возмутилась Лизка. – Павлик – идеальный муж!

– Тогда в чем дело? – хором спросили мы.

– Аккуратный слишком!

– Так это хорошо, – с недоумением вымолвила Тамара.

– Нет! – выкрикнула Лиза. – Слушайте!