– На Гилфорд-стрит, рядом с детской больницей, – поделился Хэдли. – Она фактически так плотно прилегает к Калиостро-стрит, что задние дворы должны примыкать друг к другу… Ну, скажем, «скорой» потребовалось пять минут, чтобы добраться до Рассел-сквер. На часах десять двадцать. До второго убийства остается пять минут, что насчет них? И не менее важных пяти, десяти или пятнадцати минут после него? Розетта Гримо одна поехала на «скорой» со своим отцом и какое-то время не возвращалась. Мэнган находился внизу один, делая звонки по моей просьбе, и не поднимался наверх, пока не вернулась Розетта. Я их обоих всерьез не рассматриваю, но упомянуть их все равно надо. Все это время никто не видел Дрэймана, и мы встретились с ним еще не скоро. Что касается Миллса и этой Дюмон… Хм… Что ж, я думаю, они вне подозрений. Миллс беседовал с нами большую часть этого времени в самом начале, и миссис Дюмон присоединилась к нам почти сразу. Этого достаточно, чтобы исключить их.

Доктор Фелл усмехнулся.

– Надо сказать, – произнес он задумчиво, – мы пришли к тем же выводам, что и раньше, ни больше ни меньше. Новый подход освобождает от подозрений тех же самых людей, в невиновности которых мы уже были уверены и словам которых мы вынуждены доверять, иначе в этой истории совсем не останется здравого смысла. Кстати, вы что-нибудь нашли ночью, обыскивая комнату Дрэймана? Что там с кровью?

– Кровь и вправду человеческая, однако в комнате Дрэймана не обнаружилось ничего, что объясняло бы ее появление или было бы как-то связано с преступлением. Да, там нашли несколько картонных масок. Но все они слишком вычурные: с бакенбардами и фальшивыми глазами, такие обычно нравятся детям. Совсем не похоже на незамысловатую розовую маску, которую нам описали. В его комнате хранится очень много реквизита для любительских детских представлений: несколько старых бенгальских огней, вертушки, даже кукольный театр.

– Пенни – простая, два пенни – раскрашенная. – Доктор Фелл зажмурился, ненадолго погрузившись в приятные воспоминания. – Славное, навеки ушедшее время детства. О! Великолепие театра кукол! В невинные дни моего детства, Хэдли, когда в ореоле славы из мест святых99 я шел (мои родители, кстати говоря, поспорили бы с этим утверждением)… Так вот, в детстве у меня был свой кукольный театр с шестнадцатью разными задниками. И на половине из этих задников, с удовольствием вам сообщаю, была изображена тюрьма. Мне интересно, почему юное воображение так тянется к узилищам? Вот почему?

– Да что с вами, черт подери? – Хэдли раздраженно взглянул на Фелла. – К чему все эти сантименты?

– К тому, что мне неожиданно пришла в голову идея, – мягко ответил доктор Фелл. – И, шляпой моей священной клянусь, замечательная идея! – Он остановился и заморгал, глядя на Хэдли. – Что насчет Дрэймана? Вы собираетесь его арестовать?

– Нет. Для начала, я не могу себе представить, как бы он сумел это все провернуть. У меня попросту нет оснований, чтобы получить ордер на арест. И потом…

– Вы думаете, что он невиновен?

– Хм, – промычал Хэдли, давно привыкший не разбрасываться заявлениями о чьей-либо невиновности. – Не берусь этого утверждать, но мне кажется, что он менее остальных способен на подобное. В любом случае нам нужно двигаться дальше! Сначала на Калиостро-стрит, чтобы допросить свидетелей, а потом…

Прозвенел дверной колокольчик. Сонная горничная пошла в прихожую, чтобы встретить пришедшего.

Через некоторое время Вида заглянула в комнату и сказала:

– Внизу джентльмен, сэр. Он говорит, что хочет поговорить либо с вами, либо с суперинтендантом. Он представился Энтони Петтисом, сэр.

<p>Глава двенадцатая</p><p>Картина</p>

Доктор Фелл, усмехаясь и кряхтя, на ходу просыпая пепел из трубки, словно дух Вулкана, бросился встречать гостя с такой сердечностью, что мистер Энтони Петтис заметно расслабился и непринужденно слегка поклонился каждому из присутствующих.

– Джентльмены, прошу меня простить за столь раннее вторжение, – сказал он. – Однако мне нужно было облегчить совесть, я не смог бы спать спокойно, пока этого не сделал бы. Насколько я понимаю, прошлой ночью вы меня разыскивали. И, скажу я вам, ночь у меня выдалась не из приятных. – Он улыбнулся. – У меня были проблемы с законом только один раз в жизни: я тогда забыл продлить лицензию на содержание собаки и постоянно чувствовал себя виноватым. Каждый раз, когда я появлялся на улице с этой собакой вне закона, мне казалось, что все встречающиеся на пути полицейские смотрят на меня с подозрением. У меня даже походка стала крадущаяся. Поэтому сегодня я подумал, что лучше бы мне вас найти. Ваш адрес мне дали в Скотленд-Ярде.